Она верит ему, конечно, верит, он не допустит больше такого. Да и как жить без них двоих? Просто замкнувшись в своей скорлупе, лить слезы, терзать душу сомнениями, жить только ради сына, и все равно каждый раз бояться? Нет, она так не сможет, ей хватило этих недель.
— Я вспомнил, как увидел тебя впервые. Ты была такая растерянная, но с такими красивыми янтарными глазами, полными любопытства и желания.
— А сейчас? Они красивые? — так было важно услышать от Германа такие слова, он и так, на удивление Полины, сказал слишком много за эти минуты.
— Самые красивые.
Поднимает ее лицо за подбородок, вглядываясь, рассматривая тонкие черные лучики от зрачка. Герман и не думал, что так затянет она его в свой омут.
— Я так благодарен тому циклону, что отменили наш рейс. Что мы приехали в гостиницу.
— В свою гостиницу."
"— Благодарен судьбе, что я встретил тебя.
Он, наконец, ее целует, снова от его губ жар идет по всему телу. Полина отвечает, цепляясь за ворот рубашки, стонет, тянется сама.
И снова его руки под ее платьем, и снова его губы на ее шее. Герман легко подхватывает девушку под ягодицы, усаживая на стол, раздвигая ее колени, скользит пальцами под белье, продолжая целовать, ласкает возбужденную плоть.
У самого член снова наливается кровью, упираясь до боли в ширинку. Он хочет ее всю, прямо здесь, сейчас. Полина так сладко стонет в его губы, а он, спускаясь ниже, развязывая другой рукой завязки халата, добирается до груди, но плотные чашечки бюстгальтера не дают добраться до сосков.
Полина помогает, отстегивая одну часть. Герман начинает их лизать, чувствуя привкус чего-то сладкого. Дуреет еще больше, когда понимает, что это молоко, вбирает сосок в рот, посасывая.
— Аааа….Герман…больно.
— Извини.
Сосет уже нежнее, а Полина ерзает попкой на столе, шире разводя ноги. Тянется к ширинке брюк, быстро расстегивая, освобождая член Германа. Скользит по толстому стволу рукой, сжимая, натирая головку пальцами.
— Не мучай меня, девочка.
Герман отрывается от груди, целует шею, губы, толкается Полине в руку. У него секса не было все это время, он готов излиться прямо в ее руки. Она сама направляет его в свое лоно, отодвигая мешающую ткань белья, толстая головка скользит легко, Полина истекает собственным соком. Герман притягивает ее на себя, слишком резко, врезаясь, заполняя собой, но не до конца.
— Такая горячая. Моя безумно горячая девочка. Как же я скучал.
