Он пульсирует в висках, он стучит в сердце, он движет тобой, он окутывает разум, как едкий дым. Это чувство ни с чем другим не спутаешь, так было, когда сгорел дом с его родителями, так было, когда погибла Карина. Так происходит сейчас.
Соболь понимает, но должен сделать то, что должен. Ради будущего, ради сына, ради его счастья и спокойствия. А потом он уйдет. Так будет лучше."
"В горле Полины стоит ком, Саша тихо плачет, но она будто не замечает, перед ней совсем другой Влад, которого она раньше не видела.
Напряженный, он медленно скользит глазами по ее лицу вниз, задерживает его на завернутом в одеяло ребенке. Полина сама смотрит туда, Сашенька куксится, начинает плакать сильнее.
— Успокой его, — смотрит на сына.
— Влад, не уходи, останься с нами.
— Парни с тобой побудут.
— Влад!
Он сжимает ее руку, позади слышен грохот, выстрел, Полина вздрагивает. Но Влад разворачивается, уходит в темноту.
— Влад!
Он не оборачивается, дверь машины закрывает охранник, другой садится рядом. В салоне машины тепло, Полина качает ребенка, смотрит в одну точку, нет никаких сил больше ни думать, ни что-то делать.
Она просто устала. Сейчас они там поубивают друг друга, но она уже ничего не может сделать.
Дым рассеялся, Влад широкими шагами, не чувствуя октябрьского ночного холода, идет к дому. Ребята Тихого, стоявшие у дверей, проводили его взглядом. Везде был включен свет, Влад идет на голоса, не пришлось подниматься наверх, дверь выбита, снова ребята в черном с автоматами наперевес.
Тихон со скучающим видом стоит, облокотившись о стену. Герман монотонно пинает лежащего на полу человека. Глухие удары, отборный мат, но человек не просит о помощи и не стонет, он даже смеется. Влад обводит взглядом помещение, несколько включенных ламп, может быть, красивый интерьер, если бы не бардак, царящий вокруг.
Широкая кровать, смятые простыни, алкоголь пустыми и полными бутылками на полу и столе. Тут же на низком столике ровные дорожки белого порошка, пластиковые карты, денежные купюры, кальян.
Разное оружие, патроны, заколоченные ящики в углу.
Там же, прямо на полу, сидит девушка, длинные волосы закрывают половину лица, она была в одной майке, синяки по рукам и ногам, словно ее били и хватали. Она плакала, вздрагивая при каждом ударе, что Герман наносил Амирову.
Это был именно он.
— Сука ебаная, ты думал, что все тебе сойдет просто так? Что тебе позволено похищать мою женщину и сына? Я закопаю тебя живым.
Удар, еще один.
