Он понял, что Чаплыгин иной раз прикладывается. Не совсем в стельку, иначе служба не задастся, но стресс на сон грядущий снимает.
— Увлекаетесь, товарищ капитан? — поинтересовался Алексей.
— Это не преступление, — буркнул Чаплыгин. — Бабушка в Ясеневке гонит. Не пропадать же добру. Я не пьяница, товарищ капитан, и не один все это уничтожаю. Так, по грамму на сон грядущий.
— Суровая жизненная необходимость, — сказал Алексей. — Ладно, спрячьте подальше, и чтобы я этого больше не видел. Можете ехать, товарищ капитан.
Извиняться не буду, служба.
— А что искали-то? — Чаплыгин заметно приободрился, стал засовывать мутное пойло под брезент.
— Ничего, — отрезал Алексей. — Стандартная процедура. Не боитесь ездить так, Борис Аркадьевич? Все-таки офицер Красной армии один в лесу?
— А еще мимо старого погоста приходится проезжать. — Капитан усмехнулся. — В сумерках там жуть как неуютно. Старые кресты, могилы, тишина гробовая. Я должен чего-то бояться? Разве органы контрразведки не зачистили окрестные леса от бродячих полицаев и немецких диверсионных групп?
— Представьте себе, нет, — сдержанно отозвался Алексей.
— Вопреки бытующему мнению, у контрразведки СМЕРШ нет собственной армии. Так что смотрите. Вы сильно рискуете.
— Мы все рискуем на этой войне, — отрезал Чаплыгин, сел в машину и покатил в Ненашев, в расположение части.
Капитан Саблин задумчиво смотрел ему вслед.
Почти стемнело, когда Алексей въехал на «газике» во двор штаба. Здесь было тихо, только часовые блуждали по периметру.
За плотными шторами на первом этаже горел свет. Там работали люди. В заднем дворе урчал генератор, урчали моторы трехтонных грузовиков.
В пристройке к штабу, облюбованной полковником Борисовым под жилье, признаков жизни не замечалось. Командир части с эскортом убыл в Мочалово. Он хотел осмотреть запасной командный пункт дивизии. Анфиса Павловна экономила электричество или уже уснула.
Перекур на крыльце не затянулся. Хлопнула калитка, раздался предупредительный окрик часового. Обошлось.
Прибыли свои, забегал луч фонаря, последовал обмен короткими фразами.
После этого запыхавшийся Гена Казначеев засеменил к крыльцу."
"— Товарищ капитан, как здорово, что вы здесь! — заявил он. — На ловца и зверь бежит, как говорится. Тут такое дело, товарищ капитан. Возможно, наша тема. Капитана Кондратьева, начальника строевой части, мы засекли в Кабинетном переулке. Это в трех шагах от местного клуба, который немцы разнесли. Мы украдкой послеживали за ним.
