Тогда же мне присвоили очередное воинское звание. До этого я был замполитом батальона, принимал участие в боях южнее города Белый.
— Как вы относитесь к упразднению института комиссаров в частях и соединениях Красной армии?
— Отрицательно, — буркнул Костин. — Но это решение приняло высшее руководство, и не мне его оспаривать.
— Командир полка Борисов прислушивается к вашему мнению?"
"— Почему вы спрашиваете? — Майор насупился. — Мы с Николаем Петровичем выполняем одну задачу, пусть и на разных участках. Я не вмешиваюсь в его действия, не осуществляю за ним надзор.
В мои обязанности это не входит. А он не лезет в политическую пропаганду. По некоторым вопросам мы не сходимся, но это не препятствует совместной работе.
— Вы не писали на него рапорт вышестоящему начальству?
Выпад был наудачу и, кажется, попал в цель. Майор осекся и начал стремительно терять интерес к разговору. Возможно, он понял, что представитель контрразведки лишь провоцирует его на дерзость. Фактов у него нет.
— Я не обязан отвечать на все ваши вопросы, товарищ капитан.
Должны быть разумные пределы.
— У разума нет пределов, Евгений Романович. Как вы относитесь к тому, что полковник Борисов разъезжает по фронтам со своей, скажем так, семьей?
— Тоже резко отрицательно. — Костин начал в нетерпении закатывать глаза. — Возможно, уставы на этот счет и помалкивают, но это же неприлично, в конце концов! Николай Петрович официально женат. Об этом все знают. Какой пример он подает офицерам?
— Не говоря уж о солдатах, — пробормотал Алексей.
— Что, простите?
— Нет, ничего. Вы умеете пользоваться рацией?
— Нет.
— Знаете немецкий язык?
— Нет. Послушайте, капитан…
— Ваши родственники не были в оккупации, концентрационных лагерях, не подвергались депортации?
— Товарищ капитан, вы вообще нормальный?
— Что такое нормальность, товарищ майор? — с улыбкой сказал Алексей. — Это легкая форма слабоумия. Благодарю вас за беседу. Неясное чувство мне подсказывает, что мы расстаемся ненадолго.
На него снова что-то нашло. Вывести из равновесия, расшатать, разозлить! Невиновный переживет, виновный станет совершать ошибки.
Капитан контрразведки решительно не мог понять, почему ему не нравятся все эти люди! Может, ему стоило в самом себе покопаться?
Он пружинисто поднялся, козырнул и покинул помещение.
Уже смеркалось, когда из леса вынырнул проворный ГАЗ-64 и запрыгал по кочкам к месту слияния грунтовки с шоссе. До въезда в город было метров триста. Березняк почти вплотную подступал к дороге.
