Рабочие завершили свой нелегкий труд, испытали на прочность свежеиспеченные перила и побрели на другую сторону. Они оставили после себя гору стружки.
Алексей выбрался из машины, чтобы размять кости, снова в нетерпении посмотрел на часы. Его подчиненные тоже вылезли, закурили по второму разу. Странная штука безделье. Рука сама тянется к папиросе.
— Где мы, командир? — спросил Казначеев.
— А хрен его знает, — ответил Саблин. — Где-то на Смоленщине.
— Чудесный ответ, — восхитился Левторович. — Вчера были где-то на Рязанщине, а до этого где-то на Брянщине.
— На Берлинщину пойдем, — заявил Пустовой. — До нее сущая фигня осталась.
— Ты машину сначала почини, — огрызнулся Алексей.
По мосту прогремела грязная полуторка. В кузове сидели бабы с вилами. Усталые серые лица, платочки, какие-то невыразительные мины. Они провожали глазами офицеров непобедимой Красной армии. Одна из них подалась к другой, что-то прошептала ей на ухо. Обе внезапно рассмеялись, потом смутились, отвернулись.
— Ужас! — Казначеев передернул плечами.
— Страшные как фугасный заряд. Понимаю, что жизнь в оккупации их не баловала. Бабы наши, советские. Но все равно не красавицы.
— А как насчет водки? — спросил Левторович.
— Да никак, — ответил Гена. — На такую посмотришь, сразу трезвеешь. Помнишь Нину Семеновну из санчасти? — Лицо Казначеева мигом обмякло, стало каким-то беззащитным, мечтательным. — Вот это баба! Без всякой водки красивая. Правда, смотреть на нее мало, — со вздохом заключил молодой офицер. — Потрогать хочется.
А как, если она на полном попечении командира медсанбата майора Хромова?
Двигатель затарахтел и тут же замолк. Пустовой ругнулся. Старший лейтенант контрразведки СМЕРШ имел неоконченное техническое образование, занимался в ОСОАВИАХИМе автоделом. Поэтому в кругах людей, не сведущих в технике, он считался чуть ли не экспертом. Но сегодня у этого мастера что-то не ладилось.
Офицеры выстроились у него за спиной, задумчиво смотрели в разверзнутую пасть капота.
— Не фурычит аппарат, Вадим? — вкрадчиво спросил Левторович.
— Плохо, товарищ старший лейтенант. Как же вы так? Срываете важное задание командования.
— Думаю, расстрел будет обязательным номером программы, — глубокомысленно проговорил Казначеев. — Чтобы в дальнейшем неповадно было.
— Товарищ капитан, хоть вы им скажите! — возмутился Пустовой. — Чего под руку лезут? Я вам что, автомеханик? У меня ни одной запчасти нет! Поломка — дело житейское. Она всегда может случиться.
