— И как видишь, теперь это моя миссия – защищать её, а не твоя. На кухню веди, поговорить надо, пока прошу по-хорошему.
Паша хорошо знал, когда в моём как будто спокойном тоне звучала ярость, понимал, что появившийся блеск в моих глазах, который я, конечно, не видел, но уверен, что он появился, ни к чему хорошему не приведёт, и лучше отойти в то место, где ребёнок нас не услышит.
Едва дверь за нами закрылась, как я схватил его за ворот рубашки.
— Чё припёрся? Да я тебя, урода, убил бы без слов всяких. Ты знаешь, что я служил там, где учат убивать, и по-прежнему не забыл это.
В отличие от тебя, кто от армии откосил и поднимает руку на женщин. Ставит их на кон в казино и толкает с лестниц, — говорил я ему в лицо, а он вцепился в мои руки, пытаясь их убрать от себя.
— Отпусти меня, ты, любитель подстилок! Забирай свою Тайку, которую я миллион раз имел до тебя, и проваливай!
Я сжал руки крепче, едва не разрывая на куски ворот его рубашки. Его слова задевали, хоть я и понимал, что в ситуации, когда Тая была за ним замужем и даже родила ему дочь, это вполне нормально.
Только Паша нарочно всё очернял, чтобы сделать мне больно.
Но оскорбления в свой адрес я стерпел бы, но этот кусок дерьма оскорблял и её…
Резкий удар под дых заставил его замолчать и начать задыхаться, согнувшись пополам.
— А теперь вспоминай об этом, пока я – как ты выразился – имею её наяву, — сказал я. — А если ты ещё хоть раз откроешь рот в её сторону – зубов у тебя не станет. Всех.
— Урод… — он пропыхтел ругательство, но меня уже это не задевало.
— Значит, так, — поставил я руки в боки, снял с себя пальто и бросил его на спинку стула. — Сейчас идёшь и собираешь вещи дочки. Она будет жить со мной, пока не выпишут Таю. Тебе доверия нет — мало ли кого ты сюда таскаешь. Ребёнка я с тобой не оставлю. Ребёнку скажешь, что уезжаешь. Общаться тебе с Ксюшей я и Тая позволим, но только после того, как ты отсидишь и ответишь за свои дела. Я запускаю новое уголовное дело и теперь уже доведу его до конца.
Тебя от тюрьмы спасла Тая, но ты настолько кретин, что неспособен был оценить её жертвы. Теперь ты лишишься всего и сразу.
С каждым моим словом глаза Паши всё больше округлялись.
— Да ты… Ты не имеешь права отнять у меня дочь!
— Тогда позвони в полицию, — оскалился я, сузив глаза и сверля его взглядом. — И завтра тебя найдут в канаве. Тогда вопросов о месте проживания ребёнка больше не возникнет.
— Что – сам лично меня убьёшь, да?
— Зачем? — усмехнулся я.
