Лисберн знал только одну ее племянницу — дочь сестры, которая вышла за Кливдона. Он был хорошо знаком с герцогом. Они учились в одной школе. Позже вместе проводили время в Европе. Можно было бы навестить Кливдона без всякого повода, просто так, по-дружески.
И чуть не сделал это. Искушение было очень сильным. Но в последний момент гордость взяла в нем верх, и он приказал себе не глупить.
Лисберн допустил небольшую ошибку в умозаключениях, но это не только его вина."
"Он не рассчитывал, что они со Суонтоном задержатся в Лондоне больше чем на неделю или две.
Но нет, они остались здесь. А потом он встретил Леони Нуаро и решил, что непродолжительная интрижка с изысканной, интересной молодой женщиной хоть немного разнообразит его скучную лондонскую жизнь.
Насчет «изысканной» и «интересной» Лисберн не ошибался.
Но, разумеется, не так уж сильно он и скучал.
Однако она создала ему массу трудностей. Почему — было не вполне понятно. Хотя маркиз подозревал, что это напрямую связано с ее гениальной способностью привлекать к себе внимание.
Только посмотрите на нее!
Лисберн находился за кулисами, сбоку от театральной сцены. Сейчас перед ним стояла Леони, одетая в платье, которое он сначала определил для себя как целомудренно белое. Но платье оказалось не совсем целомудренным. Во-первых, оно не было абсолютно белым, потому что в отделке помимо разных украшений присутствовала розовая и зеленая вышивка, что-то там изображавшая.
Во-вторых, девственницу в нем было трудно представить, учитывая низкий вырез.
На плечи было накинуто что-то вроде шали. То, что дамы называют мантильей. Это, конечно, тоже своего рода приглашение мужчине обратить более пристальное внимание на бархатистость кожи. Кружева украшали линию выреза на груди и запястья, а также оборки на юбках. Бледно-желтые ленты и банты трепетали при каждом движении этого творения портновского искусства. Банты танцевали на оборках юбок и на рукавах, которые ничуть не напоминали огромные надутые подушки, а были похожи на фонарики изысканной формы.
От роскошной топазовой броши, приколотой в середине низкого, с кружевами выреза, нельзя было оторвать глаз. Топазовое ожерелье охватывало гладкую шею. В ушах сразу под темно-рыжими локонами сверкали серьги с топазами. А выше орнамент из цветов украшал тщательно уложенную прическу.
Лисберн оглядел ее с головы до ног целых три раза.
