Она поцеловала его так же жарко, с полной отдачей, ничего не приберегая для себя. Он в одну секунду заставил ее запылать, снаружи и внутри. Обычно она не вспыхивала с такой легкостью, не хотела до боли чего-то большего. Ее не отставляли в сторону вот так, чтобы красиво удалиться.
«Моя дорогая», — сказал маркиз.
Она заставит его заплатить за такие слова.
Это было не самое умное решение, которое Леони когда-нибудь принимала, но единственное, на какое она была способна в данный момент."
"Тут Лисберн обнял ее, и то, что она решила, перестало иметь сколько-нибудь важное значение.
У него были сильные руки, объятия — крепкие, и эти простые вещи не могли объяснить ощущение парящего счастья, которое она испытала, как будто была пьяной. Только это ощущение оказалось приятнее и глубже. Он пахнул самим собой, мужчиной, но на этот раз запах был чистым и свежим. Не от всех мужчин так пахнет. Подбородок под ее руками был выбритым, гладким, почти как мрамор совершенной статуи. Однако теплым и живым. И он тоже пахнул.
Пахнул его собственным запахом, который ни с чем не спутаешь, с добавлением ароматов бритвенного мыла и чистого полотна.
Это было ничто — всего лишь запах мужчины, но он пьянил ее и заставлял чувствовать себя счастливой, несмотря на всю злость, что Леони испытывала.
Он поцеловал ее именно так, как ей хотелось, по-настоящему, без намека на издевку. Его губы прижимались к ее, задабривая и требуя. Она, конечно, уступит, чтобы добиться большего, чтобы отдать больше и… И еще устроит ему! Леони Нуаро тоже может издеваться, может играть с ним и провоцировать его самым бессовестным образом.
Если сейчас у нее не получалось держать себя в руках, то ему это тоже не удавалось.
Он хотел ее. И в этом не было тайны. И если он решительно настроен на то, чтобы и она захотела его, значит, пусть его желание будет сильнее.
Он думал, что может уйти вот так холодно, но она не позволила. Вынудила поцеловать ее более страстно, греховно. Заведя руки ему за спину, обняла за плечи, крепче прижалась к нему.
Потом почувствовала, как дрожь пробежала по его телу, услышала, как он застонал, не прерывая поцелуя. Его руки скользнули вниз по ее спине, остановились на ягодицах и с силой притиснули ее ближе. Даже через несколько слоев материи платья Леони ощутила, насколько он возбужден. И от того места, где их тела соприкоснулись, во все стороны побежала волна стремительного жара. Вместе с жаром пришло чувство победы над ним и над его умением с такой легкостью контролировать ее.
