"
"Внезапное желание выколоть женщине глаза переполняет меня. Я делаю вдох, потом выдох. У меня не должно быть такой сильной реакции на незнакомку.
Я ее ненавижу. Я ненавижу Ханну Макс, Жизель и балет.
Развернувшись, я ухожу, прежде чем у меня появляется искушение разбить плакат о землю.
Я сминаю банку и бросаю ее в ближайший мусорный бак. Эта перемена настроения совсем не к добру.
Это из-за недостатка алкоголя в моем организме. Сегодня я выпила слишком мало пива, чтобы напиться при свете дня. Холод становится более терпимым, когда мой разум онемел.
Мои мысли не так громки, и я не испытываю убийственных чувств из-за безобидного балетного плаката.
Я рассеянно перехожу улицу, как делаю это каждый день. Это стало моей рутиной, и я больше не обращаю на это внимания.
Это моя ошибка — принимать все как должное.
Я не слышу гудка, пока не оказываюсь посреди улицы.
Мои ноги застывают на месте, как будто тяжелые камни приклеивают их к земле. Когда я смотрю на аварийные огни фургона и слышу его непрерывный гудок, я думаю, что моя двадцатисемилетняя жизнь от рождения до сегодняшнего дня пройдет перед моими глазами.
Вот что происходит в момент смерти, верно? Я должна вспомнить все.
С того момента, как мама перевезла нас из одного города в другой, пока жизнь не забросила меня в Нью-Йорк.
С момента моего расцвета и до несчастного случая, превратившего меня в неизлечимого алкоголика.
Однако ни одно из этих воспоминаний не приходит. Даже фрагментов нет. Единственное, что вторгается в мою голову, — это маленькие пальчики.
Крошечное личико и тело, которое медсестра вложила мне в руки, прежде чем ее увезли навсегда.
Комок подступает к горлу, и я дрожу, как мелкий листок на холодных зимних улицах Нью-Йорка.
Я обещала жить ради нее. Почему, черт возьми, я умираю сейчас?
Я закрываю глаза. Мне так жаль, малышка. Мне очень жаль.
Большая рука хватает меня за локоть и тянет назад с такой силой, что я спотыкаюсь. Та же рука мягко держит меня за руку, чтобы я не упала.
Я медленно открываю глаза, наполовину ожидая увидеть свою голову под фургоном. Но вместо этого гудок гудит, когда он проезжает мимо меня, водитель кричит в окно.
— Смотри, куда едешь, чертова сумасшедшая сука!
Встретившись с ним взглядом, я показываю ему средний палец свободной руки и продолжаю делать это, чтобы убедиться, что он видит это в зеркале заднего вида.
Как только фургон исчезает за углом, я снова начинаю дрожать.
