Всякий раз, когда я умираю с голоду и не имею доступа к еде, я представляю себе стол, полный вкусных блюд, и притворяюсь, что пирую ими. Но мой желудок просто верит в это на полминуты, прежде чем снова начинает урчать.
Его трудно обмануть.
Однако, как бы я ни была голодна, мне бы хотелось выпить еще.
Я поднимаю банку пива, завернутую в коричневый бумажный пакет, и опустошаю ее. Вот и последние капли, которые должны были помочь мне пережить этот день.
Сейчас только полдень, а я ела в последний раз… Когда это было? Два дня назад?
Может быть, мне стоит вернуться в приют за едой и куском хлеба…
Я отбрасываю эту мысль, как только она приходит.
Я никогда не вернусь туда, даже если мне придется спать на улице. Думаю, мне следует поискать другое убежище, где я смогу провести остаток зимы, иначе я действительно замерзну на улице.
Мои ноги останавливаются перед плакатом в рамке, висящим на стене здания. Не знаю, почему я останавливаюсь.
Я не должна.
Обычно я этого не делаю.
Я не останавливаюсь и не смотрю, потому что это привлечет ко мне внимание и разрушит мои шансы на обладание сверхспособностями невидимости.
Но по неизвестным причинам на этот раз я останавливаюсь. Моя пустая банка уютно устроилась между пальцами в перчатках, повиснув в воздухе, пока я изучаю объявление.
Афиша Нью-Йоркского Городского балета, рекламирующая одно из их выступлений. Все его пространство занято женщиной в свадебном платье, стоящей на пуантах. Вуаль закрывает ее лицо, но она достаточно прозрачна, чтобы различить печаль, суровость… отчаяние.
«Жизель» написано у нее над головой. Внизу — имена режиссера и примы-балерины, Ханны Макс, а также других балерин, участвующих в шоу.
Я моргаю один раз и на секунду вижу свое отражение в стекле. Мое пальто поглощает мое маленькое тело, а мои огромные кроссовки с высоким верхом напоминают клоунские туфли. Моя зимняя шапка из искусственного меха закрывает уши, а светлые волосы растрепаны и сальные, их концы спрятаны под пальто. Моя шапка слегка сдвинута назад, открывая темные корни.
Чувствуя себя как-то подсознательно, я натягиваю капюшон пальто на голову, позволяя ему затенить мое лицо.
Теперь я выгляжу как серийный убийца.
Ха. Я бы посмеялась, если бы могла. Серийный убийца достаточно умен, чтобы не оказаться на улице. Они достаточно умны, чтобы не захлебнуться в алкоголе так сильно, что поддержание работы становится невозможным.
Я снова моргаю, и плакат снова появляется на экране. Жизель. Балет. Прима-балерина.
