Адриан должен быть кем-то важным, если за ним повсюду следуют охрана и персонал, стоящий наготове, когда он уходит.
Я не думаю, что он шпион, но он кажется более опасным, чем простой бизнесмен. Я бросаю на него быстрый взгляд. Он все еще держит меня за локоть, его прикосновение мягкое, но твердое. Я знаю, потому что, когда я пытаюсь убрать руку, он крепче сжимает ее, запрещая любые движения.
Его послание ясно: я должна соглашаться со всем, что он пожелает. Я подписала ему свою судьбу в тот момент, когда он принудил меня к этому.
Или, может быть, это было, когда он впервые увидел меня и решил, что я буду его женой.
Когда именно это было? Когда он спас меня от проезжавшего мимо фургона? Или когда он попросил меня протереть лицо, как будто пятна на двойнике его жены оскорбили его? Или, может быть, он увидел меня в убежище и с тех пор преследует?
Все время, пока Эмили и другие превращали меня в Лию, я продолжала думать о том, как он нашел меня в гараже. Я не чувствовала, что кто-то идет за мной, и я остро ощущаю свое окружение, учитывая мой статус бездомной.
Бывшая бездомная теперь.
Любой из моих собратьев-бездомных почувствовал бы себя польщенным такой возможностью, но мой желудок скручивался в узел с тех пор, как Громоздкий Блондин схватил меня за капюшон и толкнул в сторону своего босса."
"Когда мы выходим из лифта, Громоздкий Блондин спешит к машине и открывает заднюю дверь. И тут я замечаю, что на Адриане только рубашка и брюки.
— Твое пальто наверху. Может, сходим за ним?
— Нет.
— Но там же холодно.
Какое-то время он пристально смотрит на меня.
— Тебе тепло?
— Да, но я уже надела пальто.
— Тогда все в порядке. — Он кладет ладонь мне на поясницу, а другую руку кладет на крышу машины, чтобы я не ударилась головой, и усаживает меня внутрь.
Мои пальцы дрожат, и я сжимаю их на коленях, когда меня окружает запах кожи от сидений. Что это за чувство? Никто не должен быть таким благородным и в то же время пугающе опасным.
Но я должна помнить, что сейчас он меня не видит.
Он видит во мне Лию. Я не знаю, почему это заставляет меня хотеть протянуть руку и… что? Убрать себя с ее кожи? Возможно ли это вообще?
Как только Адриан присоединяется ко мне, а охранники занимают свои места впереди, мой желудок урчит. Звук такой громкий, что Громоздкий Блондин и Кривоносый замирают.
Я поджимаю губы, но чувствую, как кровь приливает к щекам. Черт возьми. До этого момента я никогда не стеснялась своего голода.
