Присев на корточки, я заглядываю под машину и вижу пару мужских ног, стоящих прямо перед ""Хендаем"". Я подношу руку в перчатке ко рту, чтобы заглушить любой звук, который могу издать.
Гнилой запах от того дерьма, к которому я прикасалась, вызывает чувство тошноты и рвоту.
Я дышу ртом, продолжая следить за его ногами. На нем коричневые ботинки, и он не двигается, как будто чего-то ждет."
"Уходи. Убирайся!
Я повторяю мантру в своей голове снова и снова, как будто это заставит это случиться.
Мама часто говорила мне, что если верить во что-то достаточно сильно, то это сбудется.
И, как по волшебству, коричневые туфли уходят. Я вздыхаю с облегчением, но оно обрывается, когда сильная рука выдергивает меня из-за машины за капот.
Сила настолько сильна, что я на мгновение зависаю в воздухе, прежде чем громоздкий мужчина со страшными чертами лица говорит с русским акцентом.
— Поймал ее, босс.
Глава 4
Уинтер
Поймал ее, босс.
Я не останавливаюсь, чтобы подумать, что могут означать эти слова.
Моя первая и самая важная роль в жизни — это выживание. Я живу не для себя. Я живу ради своей малышки. Ради жизни, которую она не может иметь.
Человек, который схватил меня, громоздок и велик, как гора. Выражение его лица суровое, грозное, как будто он родился с постоянным хмурым взглядом. Волосы у него короткие, белокурые, а светлые глаза холодны и безжалостны, как лед.
Как только он ставит меня на ноги, я извиваюсь, чтобы выскользнуть из его хватки на моем капюшоне. Брыкаясь и извиваясь, я хватаю его за руку и пытаюсь вырвать ее, но с таким же успехом я могла бы быть мышью, сражающейся с кошкой.
Он выглядит совершенно безразличным, когда тянет меня за собой, и моя борьба нисколько его не останавливает. Я наступаю ему на ногу, но он лишь крепче сжимает мой капюшон, продолжая уводить меня. Мои ноги волочатся по полу, и я теряю одну из туфель.
— Помогите! — кричу я во всю глотку. — Помогите… — Мужчина кладет мне на рот каменную руку, отрезая любой звук, который я могу издать.
В отличие от вони моих гнилых перчаток, его рука пахнет кожей и металлом. Несмотря на довольно терпимый запах, все равно душно, как будто меня запихивают в маленькое место, где я не помещаюсь.
Мои конечности дрожат от такой перспективы. Я пытаюсь оторвать от него свой разум, но он уже вырос и расширился, разрывая плоть и кости, чтобы материализоваться передо мной.
Я нахожусь в замкнутом пространстве, там так темно, так темно, что я не вижу своих рук.
