— Если они этого не сделают, это сделает босс.
Я хмурюсь.
— Сейчас не время думать о глупом собственничестве Адриана.
— Он действительно убьет меня за то, что я прикоснулся к тебе.
— Ты не прикасаешься. Я делаю это. — Я смотрю назад на молчащих мужчин. — Кто они?
Ян качает головой, и я не уверена, означает ли это, что он не знает или что я не должна говорить о них, когда они могут нас слышать. Возможно, и то, и другое.
Все, что я знаю, это то, что эти люди опасные, даже профессионалы. Им удалось проскользнуть под усиленной охраной на сегодняшней вечеринке и даже уйти незамеченными.
У машины действительно тонированные стекла, что помогло, но все же. Ян и я были полностью застигнуты врасплох.
— Почему ты так спокойна? — спрашивает меня охранник Адриана, пот струится по его вискам.
Я смотрю на свои твердые руки. Даже дыхание у меня спокойное. Я не запаниковала, даже когда в Яна стреляли. Моей первой мыслью было вытащить его живым и невредимым из этого затруднительного положения. Так оно и есть.
Но с тех пор, как я получила то сообщение, у меня было предчувствие, что произойдет что-то плохое.
Вот почему я практически умоляла Адриана отвезти нас домой.
— Паника нам не поможет, Ян.
— Ты так отличаешься. — Он хватает меня за руку своей неповрежденной рукой и пытается оторвать от себя.
Я отмахиваюсь от него как можно мягче.
— Перестань беспокоиться о реакции Адриана, когда ты вот-вот истечешь кровью.
— Это невозможно. Мы существуем ради него.
— Иисус. Это какое-то извращенное чувство верности.
— Он так ослеплен, хотя… — он замолкает, его голос слабеет. — Он потерял из виду то, что важно.…
Я сильнее давлю на его рану, и он хрюкает, поджимая губы, чтобы подавить стон боли. Я чувствую, как мои силы убывают, а Ян все еще не перестает истекать кровью.
Ему не требуется много времени, чтобы потерять сознание. Он пытается сопротивляться, надо отдать ему должное. Он все пытается открыть веки, когда я зову его по имени, но потом отключается.
— Ян! Не падай в обморок. Подумай о своем глупом боссе, Коле и Джереми.
— Мой голос настойчив, почти истеричен. Он — единственное подобие моего друга с тех пор, как я заняла на место Лии.
Его сухие губы дергаются, но он не пытается открыть глаза.
— Ян!
— Заткнись на хрен, сука! — Стрелок оборачивается и бьет меня по лицу кончиком винтовки. Боль взрывается в моем виске, и я ощущаю вкус металла на губах.
Слезы наполняют мои глаза от жгучей боли, но я не выпускаю их. Я также не отпускаю инертное, холодное тело Яна.
