— Угу, — говорит Джереми, не обращая внимания на напряжение, повисшее в воздухе. — Так можно?
— Она с тобой днем, так что нет.
— Пожалуйста, папа.
— Ты хочешь, чтобы я остался совсем один, Malysh?
— Нет.
— Тогда ты должен отдать мне свою маму на ночь.
— Тебе тоже нужна мамочка, папа?
Адриан делает паузу, прежде чем спокойно и уверенно произносит.
— Нужна.
Мое сердце рвется вперед, грохоча и сдавливая грудную клетку, словно желая вырваться из заточения. Его слова не должны были так на меня подействовать.
Я должна думать, что я нужна ему только потому, что он хочет, чтобы его ежедневная больная доза наказывала меня, но выражение его глаз говорит о чем-то совершенно другом.
Его глаза, которые я всегда считала неудобными, теперь задыхаются, пытаясь вбить в меня слова, которые я не хочу слушать.
— Хорошо, папа, — улыбается мне Джереми. — Тогда мы поделим мамочку.
— Спасибо, Malysh, — Адриан улыбается сыну, и это снова застает меня врасплох.
Какое он имеет право так улыбаться?
Адриан помогает мне надеть пальто и застегивает его до самого верха, прежде чем накинуть шарф на шею.
Затем он делает то же самое для Джереми и поднимает его на руки.
Я не хочу сосредотачиваться на этом, на том, как он может быть любящим отцом, но эта сцена трогает что-то внутри меня, когда мы выходим на улицу.
Мы втроем сидим в беседке, где зона боевых действий Джереми все еще не завершена. Маленький ангел устраивается между нами, радостно покачивая ногами, и его внимание переключается с меня на отца.
Кто знает, сколько времени прошло с тех пор, как оба его родителя играли с ним?
— Мамочка не знает, как это делается, папа.
Губы Адриана слегка подергиваются.
— Эй, это неправда. Я делала это медленно, чтобы он научился.
— Видимо, слишком медленно. — Адриан изучает не те кусочки, склеенные вместе. — Ты уверена, что это не ты учишься?
Я сгибаю пальцы.
— Да, я уверена.
— Ты ужасная лгунья, Lenochka.
— Я не лгу.
— Так говорят все лжецы.
Я смотрю на него поверх головы Джереми, и он смотрит прямо на меня с легким, почти дружелюбным выражением на лице.
— Как ты можешь знать, когда кто-то так легко лжет?
— Значит, ты признаешь, что лжешь?
— Нет. — Я делаю гримасу и говорю. — Джереми, — чтобы он не назвал меня лжецом в его присутствии.
Губы Адриана растягиваются в легкой улыбке. Черт возьми. Я рада, что он не улыбается слишком часто, потому что у меня может случиться остановка сердца или что-то в этом роде.
