Солнце уже зашло, а в сумерках при свете уличных фонарей парк выглядит совсем иначе. Извилистые дорожки среди клумб цветов ведут куда-то вправо и теряются в тени деревьев.
— Катя? — Чертыхаюсь про себя.
Словно джинн из лампы, на моем пути внезапно появляется Стас. Я знала, что встречу его сегодня, знала, что Горов, скорее всего, не оставит меня в покое, но не думала, что так скоро: стоило только выйти из номера — и вот он.
— Здравствуй, Стас. — Пытаюсь казаться спокойной, хотя сердце уже пустилось вскачь.
— Рад тебя видеть.
Отдыхаешь?
Отдыхала. Пока ты не появился.
— Не заметно?
— Как твои дела? Как работа? — пропускает мимо ушей мой язвительный тон.
В сумраке аллеи его глаза кажутся черными, а тихий голос с приятной хрипотцой проникает под кожу, запуская там необратимые процессы.
— Все замечательно, спасибо, — пытаюсь не поддаваться его обаянию.
— Ты подумала над моим предложением?
— Над каким? — Мозги отказываются ясно работать, когда рядом этот мужчина.
— Сменить род деятельности. Уволиться с должности официантки и устроиться по профессии.
Горов стоит напротив меня, загораживая собой тропинку. Взгляд сам собой скользит по его фигуре. Расслабленная поза, руки в карманах брюк.
Помню, как я восхищалась его широкими плечами и крепким торсом. Как обнимала за эту мощную шею, целуя в ушко и нашептывая, как сильно его хочу. Льнула к нему, как кошка, лохматила короткие темные волосы, дышала его запахом.
Боже, боже, боже, дай мне сил! Дай мне выдержки и терпения.
— Я вроде бы ответила сразу.
Мне не нужна твоя помощь.
— Катя, послушай…
— Нет, это ты меня послушай! У меня давно своя жизнь. У тебя — своя. И я не желаю больше, чтобы наши пути пересекались. Мне не нужна твоя забота, помощь и прочее. Мне. Не. Надо. Это понятно?!
Выходит убедительно. Стас шумно выдыхает, опуская голову, а я мысленно радуюсь счету один-ноль в мою пользу.
Правда, так же быстро все порчу:
— Перенаправь свою благотворительность на того, кто в ней действительно нуждается. Брюнетке своей помоги, — вылетает само собой.
Прикусываю язык, но уже поздно. Горов с ухмылкой выгибает бровь.
Да что ж я за дура?!
— Ревнуешь?
Вздергиваю подбородок, собираясь его обойти, когда слышу:
— Подожди. А о сыне ты подумала?
От упоминания о Ромке меня ведет. В темноте я не замечаю трещину в тротуарной плитке, куда точным движением и попадаю шпилькой. Теряю равновесие, неловко взмахиваю руками, но упасть не успеваю: Стас хватает меня за руку, дергая на себя.
