Так вот, про вечер. Ты до сих пор сохнешь по этому хлыщу. Думаешь, он этого не видит? Не понимает? Не кайфует от осознания своей невъеб… — В этот момент сынишка поднимает голову, и Рита замолкает на полуслове.
— Я поняла, можешь не продолжать.
В словах подруги есть доля истины. Когда мы с Горовым встретились в ""Форсаже"", мне тоже показалось, что у него был слишком собственнический взгляд. И все его расспросы про мужа, про личную жизнь также вызывают подозрения. Может, и правда не отмахиваться от совета Риты и пригласить сюда Лешу?
Тем временем Стас и брюнетка доходят до противоположного от нас края бассейна.
Девушка снимает с себя прозрачную тунику, небрежным жестом кидает на свободный лежак и пальцем манит за собой.
Красивая. Эффектная. Даже очень. Есть в ней какая-то изюминка. Крутые изгибы талии, бедер, пышная грудь, взгляд светской львицы. И я даже понимаю, почему Стас ее выбрал. Мимо такой женщины сложно пройти и не заметить.
В голове впервые мелькает мысль о том, что это даже хорошо, что мы с ним расстались.
Он ведь постоянно общается в таких кругах, где подобные женщины встречаются на каждом шагу. Блондинки, брюнетки, рыжеволосые. Высокие, стройные, с аппетитными формами. Слишком велик соблазн, чтобы остаться равнодушным и не обращать на них внимания. Рано или поздно это бы произошло. Рано или поздно он все равно увлекся бы одной из них. Другой, третьей… И так по нарастающей.
Раньше я об этом не задумывалась. Не приходило в голову. А сейчас поняла, что все, что ни делается, к лучшему.
Стас, словно что-то почувствовав, поворачивается в мою сторону. Замечает меня. Дыхание перехватывает, когда он прищуривается и взглядом жадно прощупывает мою фигуру. Ноги, живот, грудь, останавливается на лице. Я на несколько секунд прекращаю дышать, встречаясь с ним глазами.
Это как гипноз. Какая-то форма ментального подчинения. Момент — и я у него на крючке.
Меня бросает в жар, несмотря на то, что солнце уже садится и воздух начинает остывать.
Я знаю этот взгляд. Раньше Горов смотрел на меня так, когда хотел трахнуть.
— Мам, а мы сегодня домой поедем? — врезается в мозг голос сына, и оцепенение спадает, я отворачиваюсь, разрывая зрительный контакт.
Вовремя.
«Меня не волнует Горов. Не волнует. Не интересует», — повторяю про себя как мантру.
— Посмотрим, котенок. Возможно, — выдыхаю наконец-то.
Легкие горят от нехватки кислорода, низ живота тянет от вспыхнувшего желания. Я невольно свожу вместе колени. Нет, с этим срочно нужно что-то делать.
