Уехала бы я, если бы знала, что ему угрожают? Если бы понимала, что все настолько серьезно? Бросила бы его ради личной безопасности? Конечно, нет!
— Вот видишь, — усмехается Горов, и я понимаю, что последнюю фразу произнесла вслух.
Я не знаю, злиться мне на него или благодарить. Часть меня понимает его действия. Стас правильно спрогнозировал: я бы ни за что не уехала от него в такой момент. Это не значит, что я продолжила бы вести прежний образ жизни. Какие-то аспекты пришлось бы пересмотреть однозначно, но на отъезд я бы точно не согласилась.
Отсиживаться за сотни километров от любимого человека, зная, что его в любой момент могут покалечить или убить?! И не иметь возможности быть рядом?
Другая же часть откровенно бунтует, возмущаясь, что Горов даже не посоветовался. Он попросту сыграл на моих чувствах, не задумываясь, насколько сильно это ранит меня и во что в итоге выльется. Как он планировал потом объясняться? И планировал ли? А может, он к тому времени уже остыл и таким образом решил убить двух зайцев: и расстаться, и уберечь меня?
— Я искал тебя потом, когда уже все утряслось, — словно почувствовав, о чем я думаю, продолжает Стас.
— Спустя полгода, даже чуть больше. Но ты будто сквозь землю провалилась. Я знал, что ты уехала к матери, что похоронила ее. Перевернул весь твой город, но, увы, никто не знал, куда ты делась.
Не знал. Именно так. Я тогда действительно сбежала. Но не от Горова — от своего брата, который угрожал и пытался отжать часть квартиры.
Сменила номер телефона, город, окружение. Удалила все аккаунты в соцсетях. Начала новую жизнь с чистого листа. И даже не подозревала, что помимо Вани меня ищет еще и Стас.
— Я не думал, что все так выйдет, — шепчет он мне в макушку. — Я хотел разобраться со своими проблемами сам, не втягивая тебя. Прости, малыш.
Его руки непроизвольно сильнее сжимаются вокруг моих плеч, делая больно. Как физически, так и морально. Он не имел права так поступать со мной! С нами! Что мне теперь делать с его извинениями? Он растоптал, унизил меня, разбил все, что мне было дорого, и неважно, что все это делалось из благих побуждений.
— Это ничего не меняет. — Выпутываюсь из кольца его рук и отступаю на шаг. — Между нами ничего быть не может. Кроме разве что дружеских отношений, и то ради Ромки.
Горов усмехается, пряча руки в карманы. Смотрит усталым, но решительным взглядом."
"— Может, малыш. И ты это знаешь.
— Нет! — твержу упрямо.
