Но это там, у себя, она могла проворачивать такие финты, а тут уже не выйдет, милая. Не в этот раз. Не на моей территории. Не тогда, когда мы оба поняли, что между нами все возможно.
— Нет! — твердит она принципиально.
Но сейчас ее отказ вместо того, чтобы остановить, распаляет меня еще больше.
— Хочешь, я тебе это докажу? Прямо здесь и сейчас?
Улыбаюсь в предвкушении.
— Стас, прекрати!
Я подхожу вплотную. За ней деревянные столбы-опоры беседки. Бежать некуда.
— Боишься? — шепчу, наклоняясь.
Нет, я еще не тронул ее — руки держу в карманах, хотя мне отчаянно хочется обнять Катю, — но уже понимаю, что выдержка мне изменяет.
Долго я так не продержусь.
Я хочу ее здесь и сейчас. Хочу много. В разных позах. Хочу сильно, быстро, глубоко. Хочу неторопливо, ласково и тягуче. Хочу по-всякому. Хочу надолго. Хочу навсегда. Особенно сейчас, когда вижу, как ее ведет, когда я нежно касаюсь пальцем ее подбородка и слегка приподнимаю его.
Мы замираем на несколько секунд. Ночь, тишина, тяжелое дыхание. Катя настолько близко, что я чувствую запах ванильного печенья от ее губ.
Как же я скучал по ней. По моей сладкой девочке. По ее энергетике, по тому отклику моего тела, который умеет вызвать во мне только эта женщина.
Откуда-то изнутри поднимается горячая волна. Растет, ширится в груди, устремляется в пах. Сдерживать себя становится нереально. Я слишком долго ждал этого момента, чтобы медлить.
Катя сейчас нужна мне как воздух. Как глоток воды умирающему от жажды. Напряжение в паху достигает таких размеров, что контроль летит ко всем чертям.
Наклоняюсь, чтобы накрыть ее рот поцелуем, но Андреева выставляет руки ладонями вперед, упираясь ими мне в грудь. Пытаясь остановить.
Только минуты, когда я еще мог послушать ее, упущены. Тестостерон превысил максимально допустимое значение в крови, и сейчас вряд ли что-то способно удержать меня.
Перехватываю ее ладони у запястий и резко дергаю вверх. Фиксирую одной рукой, другой обхватывая затылок.
— Стас, — умоляюще успевает выдохнуть Катя прежде, чем я набрасываюсь на нее с поцелуем.
Жадным, требовательным, грубым. Клеймящим. Доказывающим то, что она и так знает, хоть и пытается отрицать.
Андреева непроизвольно выгибается. Стонет мне в рот. Даже норовит вырваться первые секунды, но это еще больше подхлестывает меня действовать решительно. Я усиливаю напор и уже спустя минуту добиваюсь своего — она сдается. Обнимает руками за шею и начинает отвечать на поцелуй."
"Все запреты летят к чертям.
