– …самый дряхлый паровоз и на каком-нибудь второстепенном перегоне взорвать его.
– У меня нет второстепенных перегонов! – упрямо твердил подполковник. Хорошо, что хоть не стучал сжатой клешней по столу. Но и сопротивлялся обреченно, понимая, что в каких-то моментах окончательное слово все равно принадлежит не ему, начальнику стройки, а СМЕРШ. Благо, что хоть советуются.
– Рассказывай, – сдался подполковник. Подтянул карту на середину стола. Уложил на нее руки.
– Да уже, собственно, все, – пожал плечами майор. – Выводим паровоз, убираем машиниста.
Подрываем. Трубим об этом на всех совещаниях, издаем приказы о бдительности. А сами ловим настоящих шпионов.
– А Антон?
– Понятия не имею, – сказал чистую правду Врагов. – Но у Москвы будет вариант на его дальнейшее возможное использование как диверсанта, выполнившего задание.
Подполковник подтянул к себе телефон в готовности начинать указания:
– Понятно. Сейчас будем соображать.
– И чтобы мининум людей в этом участвовало. На разных этапах разные. Без понимания общей линии.
Чтобы на каждом и обрывалась любая информация.
– Не дурак. Казаков!
Откинув полог, появился часовой.
– Мне и майору чаю. И поесть чего-нибудь на скорую руку. И срочно разыскать мне обходчика Михалыча, он на участке Прохоровой. Конец связи! – Забыв, что отдает устное распоряжение, хлопнул трубкой по рычажкам.
Распивать чаи времени у Врагова не имелось, и он встал. Подполковник кивнул на телефонный аппарат:"
"– Но приказ на подрыв пусть придет мне из Москвы от моего начальства.
А то накуролесим, а крайним окажусь я.
– И это правильно. Думаю, приказ уже готовится, мое руководство знает об этой ситуации. Я у себя.
Но до своей землянки дойти не успел. Наконец-то объявившийся ординарец, придерживая мотающиеся медали на груди, бежал навстречу.
– Товарищ майор, там Василек…
– Что?
– Василек… того… повеситься хотел. Второй пацан вытащил, – уже на ходу, едва поспевая за Враговым, сообщал сержант имевшуюся информацию. Гаврила, не вмещаясь на тропе, но и боясь пропустить новости, ломал валежник рядом.
– Сироты – они такие, они резкие, если что-то не по ним…
Дверь карцера была распахнута, и Врагов без задержки скатился по ступенькам в прохладу землянки. Антон, вновь демонстрируя вышколенность, сбросил с плеч солдатскую фуфайку и вытянулся по стойке «смирно». Василек неподвижно лежал на нарах под одеялом, устремив взгляд в дубовый накат. На одном из бревен болтался обрывок жгута, скрученного из распоротой солдатской гимнастерки.
