Если все сложится удачно, следом пойдет эшелон с «катюшами»…
– А как же… – Лейтенант оглянулся на дверь, в которую совсем недавно вышли сначала потенциальные, а потом и явные диверсанты.
– Да, а мы не можем гарантировать безопасный проезд, – признал майор. – Пока не можем, – раздумчиво уточнил, принимая какое-то внутреннее решение. – К корреспондентам приклеиться и не отходить ни на шаг. Через два дня, если что – арестовываем всех, кто под рукой или хоть малейшим подозрением. Всех, а потом разберемся.
В дверях Соболь столкнулся с водителем. Проникший луч солнца осветил его оттопыренные уши, сделав розовыми, но даже их оттеняло сияющее лицо ефрейтора.
– Что? – поторопил Врагов, разрешая ефрейтору миновать преамбулу доклада о прибытии и выполнении задания.
– Детский дом был разбомблен немецкой артиллерией в начале июля прошлого года. Рядом с ним местным истребительным батальоном была оборудована огневая точка, так что шансов остаться целым у него не было.
В городе линию обороны делали в том числе по окраинным улицам – 44 дзота, 14 отдельных огневых точек, надолбы…
– Дальше.
– Воспитанники разбрелись кто куда.
Василек до нашего прихода ночевал и подкармливался у дежурной по станции. Больше всего любил жареную картошку. Саму станцию за время оккупации со 2 июля по 5 февраля…"
"– То есть из города он не исчезал на длительное время?
– Никак нет. В железнодорожных мастерских тоже подтвердили, что он у них подрабатывал. И при немцах, и как мы пришли в конце января.
– Хорошо. Свободен. Отдыхай. Гаврила!
Уши, способные закрыть солнце, оказались бессильны перед фигурой Гаврилы. Кивнув ему «За мной!», знакомой до выступавших корневищ тропинке направился в штаб стройки.
– Как пацаны? – поинтересовался у старавшегося подражать ему в бесшумной ходьбе охранника.
– Вроде задружились. Я, с вашего позволения, им на кухне картошечки пожарить…
– Не на курорте! – не разрешил поблажек Врагов. Не хватало еще, чтобы подчиненные за его спиной сами принимали решения.
По Антону он сейчас попробует решить основной вопрос, а вот с Колькой… По Васильку начальник стройки не то что помочь – знать ничего не должен, не говоря уже о всех остальных. Хотя что бежать впереди паровоза? Все будет решать Москва. Засылать человека на глубокое залегание – это не уровень начальника контрразведки стройки, он в лучшем случае может быть только куратором, связником.
