Для полноты картины оставалось кому-то из них двоих состроить рожицу, но шутки уже не проходили. – Что? – требовал ответа Врагов.
– Они ведь сами застрелились, товарищ майор. Не хотели сдаваться. Вы знаете… – попробовал поискать правду Соболь.
– Знаю, – признался Врагов, но не дал лейтенанту уйти от взгляда, как из-под линии огня. – Но все три убитых диверсанта – практически у тебя на глазах. Остались одни их имена, а толку от этого? Теперь у тебя же успешно воруют раненую…
Соболь сглотнул сухую слюну:
– Неужели вы думаете…
– А что тут думать? – вытянул подбородок майор.
Однако долго в такой выгнутой позе стоять не смог и отошел, наконец, от подчиненного. Тот торопливо сделал несколько коротких глотков воздуха. – Прячем концы в воду, товарищ лейтенант? Или кто ты там у абвера? Господин капитан?"
"Это могло расцениваться как обвинение, и лейтенанта качнуло. Почувствовав спиной стояк, поддерживающий крышу землянки, прислонился к нему: поддержи и меня. В позвоночник впился гвоздь, на который начальник обычно набрасывал командирскую сумку и бинокль, но даже укол показался тупым по сравнению с прозвучавшими подозрениями.
От Врагова не ускользнуло паническое состояние подчиненного, можно было дожать его до полуобморочного состояния. Не из вредности, а прививая на будущее вакцину от паники. Но в данный момент других помощников не имелось, и майор пожалел в первую очередь себя: с кем-то работать ведь надо.
Отвлекая Соболя от внутренних переживаний, взял со стола пустую гильзу, побарабанил по ней пальцами: а ведь здесь стояли цветочки, «господин капитан».
– И как она? Отвечает взаимностью?
– Так… так от меня к ней только уважение, товарищ майор! – Дамская тема могла оказаться не менее щекотливой, но если выбирать между Сциллой и Харибдой… – Воевала. Орден. Муж погиб. Сама после госпиталя осталась в этих краях. Первой организовала бригаду, вывела в лучшие, – отчеканил, словно зачитывал характеристику из штаба стройки Соболь. А может, она и была именно оттуда…
– Уважение – это хорошо, – не стал возражать майор.
– Но тебе сейчас не амуры водить надо, а сомневаться в каждом, как только что в тебе сомневался я. Чтоб качало, – дал понять лейтенанту, что ничего не ускользает от его взгляда. – Допросить всех, кто соприкасался с раненой. Без пощады. Я – к начальнику стройки. Что достанется мне за выкраденную диверсантку – аукнется тебе в стократном объеме. Жди и бойся.
Дверь распахнул ногой – разговором о бригадирше ярость не унялась.
