– Отсидел, – уже с неким вызовом эхом ответил Кручиня. Биография, в отличие от остальных, у него как на ладони. А точнее, в «Личном деле зэка Кручини И. П.». Так что можно говорить сразу, что вменяется в вину на сей раз.
Хотя Ивану Павловичу грех было сетовать на судьбу в этот раз. Судя по дружелюбному расположению капитана, выдвигать обвинений тот не собирался. Бубенец даже отвел его еще на несколько шагов от остальных, хотя Кручине нестерпимо хотелось остаться рядом с Натальей, увидеть ее в новом платье.
– Слушайте, Иван Павлович, а ведь у вас прекрасная отрицательная биография врага народа.
Для разведчика. Как думаете? – вдруг намекнул на совсем неожиданный поворот в его линии судьбы капитан.
Руки у Кручини вспотели не хуже, чем у Стешки. Тем не менее, сам никогда и близко не задумывавшийся о подобной роли, согласился с таким выводом:
– Наверное, да.
– Может, поиграем с фрицем? Попробуем побродить, допустим, с приставшим детдомовцем в тылу немцев?
Нет, это был не сон. Вся жизнь, вся судьба словно готовили Ивана Павловича к этому моменту, когда ему станут доверять безоглядно.
И кто? Те, кто забирал и охранял…
Ответить что-либо не успел, да капитану спешность, скорее всего, и не требовалась. Идея с беспризорником родилась спонтанно, вспомнил одного шустряка, подобранного им на Волховском фронте и отправленного учиться в Свердловск. Для такого дела можно и отозвать. Хотя спонтанность тут тоже условная: утром во время связи с Центром руководитель операции сообщил, что под Курском сдался армейским часовым парень, утверждающий, что заброшен в тыл немцами для диверсий.
И что сбрасывали на парашютах с напарником. Наверняка этот второй – Антон, сидящий под арестом у Врагова. Тогда все сходится, и наживка на белогвардейского разведчика может быть двойная…
Все же интересная у него воинская специальность – думать за врага! А Антона он заберет с собой, хватит ему штаны протирать по карцерам. Тем более наверняка это его вместе с Васильком ведет к дороге Гаврила. Скосил глаза на Врагова.
Тот подтвердил: пусть посмотрят, поучаствуют. Наверняка память на всю жизнь останется. Кивнул Гавриле, чтобы вплотную не подводил, раз начальство из Москвы, но Бубенец сам подозвал мальчишек. Авось и вправду придется поработать с ними, надо привыкать друг к другу.
Васильку, как однополчанину в военной форме, которому вернули ради праздника ремень, протянул для приветствия руку. Антона просто похлопал по плечу: извини, но тебе это надо еще заслужить.
