Отдать бы…
От Соболя не скрылось смущение белогвардейца, попавшего как кур в ощип, в общество контрразведчиков. Да и кто сказал, что опасность снята? С минуты на минуту пойдет поезд, а человек, не снятый с подозрения, что-то слишком судорожно прячущий за спину, достоин по крайней мере осмотра.
Не боясь выглядеть подозрительным, а может, показывая свое рвение, желание исправиться перед начальством, в то же время вроде как и в шутку, если опасения не подтвердятся, лейтенант подошел к Кручине, прощупал газетный пакет в сумке.
Бумага под пальцами прорвалась, и из тугого свертка начал раскрываться красным бутоном кусочек материи.
– Я даже не сомневался, что будет опять что-то женское, – легко перевел досмотр в подготовленную шутку Соболь.
Кручиня, уличенный в очередной неблаговидности, затоптался на месте. Затем, желая снять все подозрения и разом разрешить ситуацию, стал разрывать весь пакет:
– Я бы хотел… Сегодня день рождения… Мы с Семкой говорили… Вот, поздравить.
Словно торговец на рынке или даже фокусник в цирке, встряхнул освобожденной из газетного плена мануфактурой, и перед взором собравшихся возникло платье с огромными красными маками по полям.
Белогвардеец поднес его к онемевшей, покрасневшей не менее подарка Наталье. Стеша, охнув, стала вытирать вспотевшие руки о тельняшку, протянула их к имениннице:
– Семь раз споткнуться и столько же умереть! – бесхитростно не скрыла она зависти. – Дай поносить!
Наталья по-девчачьи успела и увернуться от Стеши, и чмокнуть Кручиню в благодарность за внимание и подарок.
И если мужчинам оказалось достаточно оценить его зрительно, то каждая из женщин еще и потрогала обновку, поцокав в восторге. А баба Ляля тамадой и распорядилась:
– Так, обновку не задальниваем. Наряжайся!"
"Бригадир и сама бы с радостью сделала это, но оглянулась на мужчин. Те деликатно отвернулись, женщины огородили именинницу от непотребных глаз. А Бубенец вообще отвел в сторону виновника приятной суматохи:
– За этим, что ль, отлучались по ночам?
Иван Павлович кивнул:
– По близлежащим деревням обувку чинил, заборы подправлял, столярничал.
Подсобралось на такое вот внимание…
– А это, значит, ваш, – капитан вытащил наган.
– Мой, – опустил голову Кручиня. Наверное, прошлое будет тянуться за ним по пятам всю жизнь. Умоляла мать утопить оружие в речке, но не поднялась рука…
– Служили в разведке Деникина, – продолжал скользкий допрос Бубенец.
– Было по молодости.
– Отсидели в лагерях, – продолжал тянуть кота за хвост контрразведчик.
