— Я тебя люблю! — повторил он четко и громко, чтобы точно услышала.
— Разве так любят? — вдруг воскликнула она. — Ты же мне жизни не давал и не даешь! В школе обзывал, бесконечно травил. Ты же до сих пор только и делаешь, что на меня орешь и хамишь! Ты же…
— Да не умею я с тобой общаться! — перебил он, активно жестикулируя. — Нет у меня этого таланта… С кем угодно о чем угодно договориться могу, а с тобой… У меня язык немеет, когда ты рядом, понимаешь? И в горле першит так, будто сожрал десяток перцев-чили…
Адель смерила его холодным взглядом.
— Это какая-то шутка, Глеб? Такой прикол?
— Какие уж тут приколы… — усмехнулся он грустно.
Оба замолчали, изучая друг друга взглядом. А потом Адель вдруг резко подскочила со стула, схватила сумку.
— Мне надо домой…
— Даже ничего мне не ответишь? — прищурился Глеб зло.
Воробушек замялась, вжала голову в плечи, как она это обычно делала в его присутствии.
— Мне нечего тебе ответить, Глеб…
И тут его накрыло окончательно.
— А зачем ты мне кофе принесла? На кой черт? Зачем дала надежду? Если я тебе безразличен…
— Я не знала, что поздравить человека с днем рождения — это дать ему надежду… Мне правда надо домой, Глеб!
— Не пущу! — ответил он с горящими глазами.
— Ты… ты… Ты серьезно?
Он кивнул, даже сделал это несколько раз — для пущей убедительности.
— Ты псих! — Адель даже подпрыгнула на месте от возмущения.
— В яблочко, сладкая моя! — даже не стал отрицать очевидное Жаров.
После всех признаний скрывать свои желания больше не имело смысла.
И раз уж он псих, можно начинать чудить на полную катушку.
— Плата за выход — один поцелуй… — вдруг заявил он. Даже сам от себя такого не ожидал.
— Ты точно псих… — прошептала она и начала пятиться к стене.
— Один поцелуй, Адель!
— Нет, Глеб! Нет! Я не буду тебя целовать!
До стены ей пятиться было недалеко — каких-то два-три шага. Очень скоро Воробушек уперлась в стену спиной.
Глеб же пошел в наступление.
— Я не гордый, сам поцелую!
— Нет! — завизжала Адель яростно.
Жаров меж тем уже подошел к ней почти вплотную.
Кожей почувствовал испуг Воробушка, в то же время едва сдерживался от того, чтобы на нее не наброситься. Грудь разрывало будто от нехватки воздуха, тело буквально вибрировало от возбуждения.
— Пожалуйста, Адель! — вдруг услышал он собственный хриплый голос.
Никогда не думал, что будет кого-то молить о поцелуе. Одном проклятом поцелуе! Ну разве это много? Ему так сильно хотелось коснуться ее губами, что казалось — без этого сдохнет.
