Все это казалось мне весьма интересным, несмотря на мое решение не обращать на него внимания.
— И что же ты такого делал?
В тихом ночном воздухе снова прозвучал его негромкий заразительный смех.
— Ну, всего не упомнишь. В общем, получал я по заслугам. Не помню, чтобы отец выпорол меня хоть раз не за дело.
С минуту он шел молча, задумавшись.
— Ммфм, однажды мне попало за то, что я бросал камнями в цыплят, потом за то, что я гонял коров, они перепугались и не давали их доить… Еще раз, помню, за то, что съел варенье с пирогов, а пироги оставил так.
Н-ну, выпустил лошадей из конюшни, забыл запереть ворота. Сжег солому с голубятни — это вышло нечаянно, то есть неумышленно. Терял школьные учебники, это уже умышленно…
Он замолчал и пожал плечами, когда я невольно расхохоталась.
— Самые обычные вещи. Еще чаще мне доставалось за то, что не вовремя раскрывал рот."
"Он фыркнул от смеха, вспомнив еще о чем-то.
— Один раз моя сестра Дженни разбила кувшин. Это я разозлил ее. Дразнил, она потеряла терпение и запустила в меня кувшином.
Отец вошел и спросил, кто это сделал. Дженни испугалась и ничего не сказала, только посмотрела на меня широко раскрытыми испуганными глазами, они у нее голубые, как у меня, но красивее, с густыми черными ресницами. — Джейми снова пожал плечами. — Ну, я и сказал, что кувшин разбил я.
— Это было очень благородно с твоей стороны, — съехидничала я. — Твоя сестра, наверное, была тебе очень благодарна.
— Да, наверное, была бы. Но дело-то в том, что отец все время стоял за приоткрытой дверью и видел, как оно было на самом деле.
Он выпорол сестру за разбитый кувшин, а мне досталось вдвойне — за то, что дразнил ее, и за то, что соврал.
— Это же несправедливо!
— Наш отец не всегда был ласков, но обычно он был справедлив, — невозмутимо возразил Джейми. — Он сказал, что правда есть правда и люди должны отвечать за свои поступки, а это верно.
Он покосился в мою сторону.
— Но он еще добавил, что я поступил по-доброму, приняв на себя вину, поэтому он предлагает мне наказание на выбор — либо вытерпеть порку, либо остаться без ужина.
Джейми снова засмеялся, покачав головой.
— Он меня хорошо знал. Я, разумеется, предпочел порку.
— Да уж, ты не что иное, как ходячий аппетит, — заметила я.
— Да, — согласился он без всякой обиды. — Я всегда этим отличался. Ты тоже, обжора ты этакий, — обратился он к своему коню. — Погоди немного, пока остановимся отдохнуть.
Конь то и дело тянул морду к пучкам травы на обочине, и Джейми дернул повод.
