Время от времени кому-то требовалось попить, что также требовало моей остановки, потому что бутылки с водой вез Фистл.
Таким вот манером мы и передвигались некоторое время, но боль делалась все сильнее, заставляя меня непрерывно ерзать в седле. В конце концов я решила послать к черту полное достоинства страдание: просто необходимо было на время слезть на землю. Я остановила своего скакуна и спешилась. Сделала вид, что осматриваю левую переднюю ногу лошади, пока остальные собрались вокруг меня.
— Камень попал в подкову, — соврала я.
— Я его вынула, но лошади, пожалуй, стоит пройтись без груза. Не хочется, чтобы она захромала.
— Да, это нам ни к чему, — согласился Дугал. — Ладно, пройдитесь немного, но кто-нибудь пускай останется с вами. Дорога здесь вроде бы спокойная, но я не хочу, чтобы вы шли одна.
Джейми немедленно спрыгнул с седла.
— Я пойду вместе с ней, — сказал он спокойно.
— Хорошо. Только не слишком задерживайтесь, мы должны попасть в Баргреннан до рассвета. Остановимся в «Красном кабане», хозяин нам друг.
Взмахом руки он подал знак остальным, и они пустились вперед быстрой рысью, обдав нас пылью.
Несколько часов мучений в седле не улучшили моего настроения. Пускай его идет рядом со мной, я буду не я, если заговорю с этим садистом, с этой жестокой скотиной!
Он не выглядел особенно жестоким при свете взошедшего месяца, но я ожесточила свое сердце и ковыляла вперед, стараясь не смотреть на него.
Вначале мои наболевшие мышцы протестовали против нелегкого упражнения, но через полчаса идти стало легче.
— Завтра ты почувствуешь себя лучше, — как бы вскользь заметил Джейми. — Но послезавтра сидеть будет еще неприятно.
— Откуда бы, интересно знать, эти особые познания? — Я метнула в его сторону огненный взгляд. — Тебе часто приходилось пороть людей?
— Никоим образом, — невозмутимо ответил он. — Это я сделал впервые. Просто я имею определенный опыт другого рода.
— Ты? — уставилась я на него, не в состоянии представить себе, что кто-то мог выпороть эту ходячую башню из мышц и сухожилий.
Он рассмеялся моему удивлению.
— Когда я был поменьше, англичаночка. Ремень гулял по моей заднице несчетное количество раз, начиная с восьми лет и до тридцати. К тому времени я перерос отца, и ему стало несподручно нагибать меня над перекладиной забора.
— Твой отец бил тебя?
— Да, частенько. Школьный учитель тоже, конечно, а время от времени Дугал или еще кто-то из дядьев, в зависимости от того, где я жил и что натворил.
