Мы все знаем, какой ты уже взрослый. Но… Есть вещи, которые не сотрешь из биографии, правда? И да. Я буду вспоминать тебе это до самой старости. И называть малышом, даже когда ты поседеешь. Имею право. Я, между прочим, памперсы тебе менял. Лично.
— Фууууууу, — Давид кривится, сбрасывая пепел на стол. — Жаль, что это единственные светлые воспоминания, которые у тебя остались. Неужели нет ничего получше, чем чужое младенческое дерьмо, чтобы вспомнить? Надеюсь, к старости все же появится. А то унылая, я посмотрю, у тебя жизнь, брат!
— Так что решаем?
Арман ненавидит наши перепалки.
Он всегда серьезен, пока важные вопросы не решены.
Зато первым уходит в самый глухой отрыв, когда есть возможность отдохнуть и расслабиться.
Не понимает, как можно смешивать серьезное и возможность посмеяться.
— Вырезать семьи…
Барабаню по наполированому столу пальцами.
А перед глазами она.
Внутри. Под ребрами. И, на хрен, в каждой мысли!
— Это будет совсем уже открытая война, братья. Пока мы только отбиваем их редкие нападки.
— Редкие, но мощные! — вскидывается Давид.
Да. Младший брат горяч. И скор на расправу. Всегда. Но сейчас далеко не тот случай.
— Семья Багировых самая влиятельная! — почти кричит в запале. — Мы уничтожим всех на раз! Не хотят по-хорошему, значит, умоются кровью! Захлебнутся! И мы подомнем под себя все, чем они владеют. Сами виноваты.
— Не горячись, — вскидываю руку, взглядом заставляя его замолчать и опустится обратно в кресло.
— Каждого по отдельности мы и правда уничтожим на раз.
Но если они объединятся… Давид. Ты не представляешь, против какой силы нам придется выступить. Мы не справимся. А даже если и вытянем, то подмять под себя настолько огромный сектор не удастся. Не так сразу. Все надо подчинять и выстраивать постепенно.
— Голова Градова в этом вопросе была бы самым дешевым вариантом, — кривит губы в оскале Арман.
Буравлю его глазами.
— Нет. Он наш брат. Наша кровь.
— Он паршивая овца, Бадрид! Сам отказался от семьи! Почему мы должны теперь давать ему защиту? Устроил эту заварушку, Рэмбо, на хрен, недоделанный! И что? Нам теперь отдуваться? За него? Нет.
Я же не сказал, что мы его сами должны… И голову на блюде этим принести. Но почему бы Градову не разгребать самому то, что он устроил? Пусть идет. Пусть разбирается с ними. Мы-то причем? Скажем, что семья к его действиям не имеет никакого отношения. Пусть на него наезжают. Ему перекрывают кислород. Надо отвечать за свои поступки, нет?
— Прекрати, Арман. Ты же понимаешь.
