Он против них не выстоит.
— И с каких херов мы должны за него отдуваться?
— Не горячитесь. Оба. Официального ответа от семей я пока не получил. Значит, ждем. Если удастся договориться хотя бы с половиной…
Снова барабаню пальцами по столу.
Половина, это не так уж мало. Но и не много. На нашу сторону все равно не встанут, если начнется реальная война. Наибольшее, что я могу получить, это их нейтралитет.
Мало.
Обхватываю пальцами виски.
Но если среди этой половины будут сильнейшие…
Тогда у нас есть шанс.
— Будем думать, — переплетаю пальцы до хруста.
Прежде, когда был таким же горячим, как Давид, не медлил бы. Начал бы наносить удар за ударом.
Резко. Хлестко. На полное поражение.
Но теперь я умнее. Так просто в этой битве нам не победить. Расклад иной. И вижу уже все совсем по-другому.
— Отправляйтесь пока на склад. Разберитесь с этим взрывом.
Возвращаюсь домой.
Раскладываю перед собой документы.
Все материалы, все подковерные игры других.
Слишком многое на кону. Я не должен пропустить ни одной детали.
Просчитать, куда можно ударить так, чтобы уничтожить одним махом.
Не силой. Не стволами и армией. Иначе.
И предупреждение о таком ударе станет шансом договориться. Уже на совсем других условиях.
Только буквы и цифры плывут перед глазами.
Сам не замечаю, как поднимаюсь.
Ноги сами ведут туда.
К ее двери.
Замираю, до хруста сжав челюсти.
Она там. За тонкой перегородкой."
"Я даже слышу, как она двигается. Кажется, даже чувствую, как дышит.
Сердце пропускает удар за ударом.
Она. Там. Совсем рядом. За смешной преградой, которую так легко убрать.
И сразу же полыхает внутри.
Безумным. Безудержным жаром.
Время теряется.
Диким усилием заставляю себя развернуться. Уйти. Каждый шаг, словно сквозь неодолимое препятствие. Будто через ураган, что сметает, валит с ног.
Как магнитом. Туда. К ней.
Заставляя срываться все планки.
Чтобы снова прикоснуться.
Ворваться в ее рот, впившись в упругие нежные губы.
Чтобы горела моя кожа, прикасаясь к ее. Напитываясь ее бархатом.
И выбивать.
Нежностью, страстью. Лихорадочными движениями по всему ее телу.
Выбивать стоны и сладкие всхлипы. Срывать их с ее мягких губ. Выпивать. Поглощать. Пожирать лихорадочный блеск ее расширенных глаз.
Забиться в ней, когда сожмется вокруг моего члена, вырвать оргазмом собственное имя, которое тут же вберу в себя из ее губ.
Наваждение. Лихорадка.
Я в третий раз оказываюсь у этой проклятой двери.
Забивая на все.
А ведь речь идет о нашей судьбе.
