Теперь могу выдохнуть и спокойно напиться воды из графина на этом же столике.
Под их простреливающими, буквально прожигающими меня взглядами кусок в горло точно не полезет!
— Быстрее, — управительница никуда не исчезает.
Так и продолжает надо мной стоять, как грозовая туча, закрывая ото всех остальных.
— Быстрее ешь. Это тебе не светский прием. Мы тут едим быстро. Все делаем быстро. Не будет времени расхаживать, покачивая бедрами, потягиваться и размазывать еду по тарелке. Ничего этого не будет. Ты теперь совсем в другом статусе.
Пойми это и давай уже. Привыкай.
Только киваю. Это все, что мне остается.
По сути дела, она права.
Не до прошлого теперь.
Я даже не представляю, какая жизнь и будущее меня ждет.
Возможно, и правда. Только один выход. Постараться влиться в эту новую жизнь. С этими девочками, которые так холодно и презрительно меня приняли.
Надо попытаться подстроиться под новые обстоятельства.
Я не хозяйка. Не стоит забывать об этом.
Иначе моя жизнь превратиться в самый настоящий ад! Такой, какого я сейчас себе даже представить не могу!
Она отходит, и я понимаю, что осталась в кухне совсем одна.
Прислуга уже успела поесть и уйти заниматься своей работой.
Да.
Я и правда даже есть не умею так быстро, как они! Да, по сути, многого вообще не умею! А, значит, надо забывать о своей гордости.
— Раковина для прислуги там, — девушка из тех, что уже вышли, вдруг возвращается.
С облегчением выдыхаю.
Ну, хоть кто-то, по крайней мере, со мной заговорил!
— Спасибо.
— Не обращай внимания, — она усаживается напротив меня за столик.
— Сама понимаешь. Слухов полно. И все такие разные. Говорят, ваша семья обокрала хозяина. А еще, что вы подставили Багировых. Использовали какую-то информацию, нарушили договор. В общем, куча разных слухов ходит. И один хуже другого.
Я молчу. Просто продолжаю есть.
Не стоит так сразу открываться первой же девушке из этого дома только потому, что она решила со мной заговорить.
Кто знает, каковы ее планы?
Может, ей просто интересно узнать, насколько правдивы слухи.
И присела она ко мне только за тем, чтобы попытаться выведать правду.
Но этой правды никому точно говорить нельзя!
Иначе отмщение будет неотвратимо!
— Наш хозяин справедливый, но невероятно строгий. За малейшую провинность не пощадит. Три шкуры спустит. Это с нас. Со слуг. А за что-то большее…, — ее глаза страшно округляются.
— О том, чтобы в чем-то перейти дорогу хозяину даже и подумать страшно! В чем-то серьезном… Поэтому… Не удивляйся.
