От тебя будут шарахаться. Как от прокаженной.
Кто бы сомневался.
Но понимать… Что от тебя шарахается даже прислуга!
Хотя. Я просто забыла.
Ведь мать даже на порог магазина не пустили!
Надо было это понимать. Предвидеть.
Но столько всего навалилось! Алекса. Жуть перед тем, как я должна пойти к Багирову… Все то, что меня там ждет…
И, конечно, самый главный страх. За жизни. Он перечеркнул все.
До того ли было, чтобы представлять, как потом будут ко мне относиться? Как обращаться?
— А Ирма… Ну, наша распорядительница…
Она делает надутое лицо и смешно хмурит брови, точь-в-точь, как та женщина.
— Тоже пойми. Все знают, из какого ты рода. Понимаю. Упала на самое дно после роскоши. Но и ей проблемы с прислугой не нужны. А ты теперь прислуга. Одна из нас.
Молча киваю.
Нет.
На самом деле я до сих пор не осознала этого факта. Не свыклась. И вряд ли скоро смогу с этим свыкнуться."
"— Так что тебя наверняка будет гонять больше остальных. И девочки… Все мы разные. Ты ведь из тех, кто смотрят на нас свысока.
Или просто не замечают. Кто мы для хозяев? Просто никому неинтересные невидимые тени. Для всех вас важно только, чтобы было чисто, вкусно приготовлено и отпарено, выглажено. По сути, вам нужна лишь наша работа. Так что… Тебя не примут. Захотят ущипнуть. Побольнее. На равных ты уж точно никогда здесь для остальных не станешь. Здесь многие вышли из нищеты. Страшной нищеты, когда в доме нечего есть и нет денег на лекарства, когда болеешь. Они не простят тебя только за то, что ты всю жизнь спишь на шелковых простынях и ешь из золотых ложек.
— Разве можно ненавидеть человека, не зная его? — я пожимаю плечами. — Или за то, что от него не зависит?
— Поверь мне. Можно ненавидеть и за меньшее. К тому же… Девчонки шепчутся, что ты была с хозяином… Ну, ты понимаешь, в каком смысле…
И снова вспыхиваю до корней волос.
— Конечно. Здесь все целомудрены до крайности. Но поверь. Почти каждая из них влюблена в хозяина, как кошка. Глупые мечты про Золушку ни у кого не выветриваются из головы.
И пусть все прекрасно понимают, что женится он только на равной себе, но каждая втайне мечтает оказаться в его постели. Пусть даже наложницей. Игрушкой. Любовницей. Каждая ведь верит, что он может полюбить ее, и, наплевав на все, сделать своей навсегда!
— Серьезно? Они? Мечтиают выйти замуж за Бадрида?
Никогда бы не поверила! Господи, это же так смешно и нелепо!
— Ну, я-то понимаю, что такое бывает только в сказах! — улыбается, пожимая плечами.
