Внутри все подергивает. Но… Почему-то от этих ударов внутри какое-то странное тепло отдается в сосках…
Прислушиваюсь к собственным ощущениям, просто стараясь унять нервы.
Я стала женщиной. Это странно. До жути. И неважно, как.
Изменилось ли что-то во мне?
Не знаю.
Но ощущение как будто в теле появилась какая-то струна. Натянутая до предела. Дрожащая. До звона. До разрыва.
Три дня.
Три дня я так и проторчала в этой комнате!
Никто не появился.
Никто со мной не заговорил.
Только поднос с едой регулярно появлялся в комнате.
Его приносила хмурая женщина средних лет с поджатыми губами.
Не глядя на меня. Даже не поднимая глаз.
Просто оставляла еду на столе, а после убирала.
А я, естественно, так и не решилась с ней заговорить.
Да и зачем?
Вряд ли в этом доме я смогу завести друзей или хотя бы поговорить с кем-то нормально, по-человески.
Ну, а про мою дальнейшую участь она наверняка ничего не знает.
О том, чтобы повернуть ручку двери и попробовать выйти, даже и речи, естественно, нет. Кто я? Я даже не имею право на собственное имя.
И уже тем более, на то, чтобы осматриваться в коридорах. Дома своего хозяина.
Хозяина.
Ведь я теперь его рабыня.
Как он со мной поступит?
Ледянящий страх оцепляет изнутри.
Как поначалу я боялась, что Бадрид снова придет и начнет меня брать. Грубо, жестко. Резко.
Настолько же сейчас ждала.
Ждала, чтобы хоть немного прояснило мое будущее.
Что он сделает со мной?
А может, лучше бы не знать.
Иногда ожидание лучше той реальности, в которую ты попадаешь.
Остается только надеяться, что он просто обо мне забыл.
Уехал. У него много дел, и уж точно не до какой-то там девчонки.
И что он все же сдержал слово.
Ведь слово Бадрида Багирова нерушимо, да?
16 Глава 16
* * *Бадрид.
— Лузанские перекрыли нам границы, — цежу сквозь зубы в главном офисе.
Той же ночью пришлось вылететь."
"Проблемы с поставками Ингвара просто хрень собачья по сравнению с тем, что началось уже через пять минут.
— Все. Все стоит. Абсолютно.
Твою мать.
Мы достигали своего состояния и положения долго.
Годы. Десятки лет.
По-крупному шла игра. Всегда по-крупному.
С самыми высокими ставками. А самая высокая из них — жизнь.
Но кто не готов рискнуть даже ею ради того, чтобы достичь того, до чего мы дошли?
И в нашей империи войны не было уже годы. Годы!
— Это не главная проблема, — семейный совет собрался за круглым столом.
Братья и помощники. Самые надежные. Самые верные.
Те, кто нам как семья.
Других в помещении нет.
Все, кроме отца.
