Его пока не посвящаем.
Главу рода. Главу империи. Держим в стороне.
Сами. Сами должны решать вопросы!
Тем более, что вся это война таки началась именно из-за еще одного нашего брата.
Роман. Роман, мать его, Градов. Так он себя называет с тех пор, как плюнул против святого и ушел из семьи.
Именно он нарушил волю отца. Решил отказаться от договорного старого брака. С одним из древнейших и сильнейших родов!
Мало того, что посеял вражду между нами и Вольскими! Нет! Этого мало!
Ему приспичило еще и пострелять. Прямо в моем заведении.
И все ради той пигалицы, которую он выбрал себе в жены! Ради того, чтобы ее не продали одному из них!
И вот результат.
Война.
Настоящая.
Без переговоров. Без условий.
Десять родов ополчились на нас.
Никакой дипломатии. Только грязные игры.
Только хитрость и сила. И вопрос лишь в том, как далеко мы им позволим зайти.
Одной силой прогибать и нужно. Только так возможно. Иначе…
Иначе камня на камне от нас и от нашей империи ни хрена не останется.
Брат!
Скриплю зубами, сжимая в замок пальцы.
Вот кто бы угодно мог так подставить. Спланированно. Задуманно.
Но нет. Этот идиот просто пострелял всех и подорвал на хрен клуб ради того, чтобы забрать свою девчонку!
Ну, и показать свою силу, не без этого.
Все-таки, у нас одна кровь.
И я, наверное, поступил бы точно так же.
Поэтому надо решать. Самим. Пока отец не узнал и не вмешался.
Роман, конечно, давно ушел из семьи. И сейчас сам по себе.
Но если Карим Багиров узнает, что он устроил, он просто уничтожит Романа! Просто сметет с лица земли!
Это пока он умылся.
Молчит, хоть тот и пошел против его воли. Но при таких раскладах…
Не пожалеет.
Убьет. И его, и его женщину и детей.
Платить по счетам — это тоже нерушимый закон Багировых. Мы не прощаем. Никогда. Никому. Ничего.
Прощать и закрывать глаза — слабость.
А слабаков уничтожают. Это вопрос времени.
— На одной из границ реальная стрельба началась, — Арман закидывает ноги на стол, не обращая внимания, как я морщусь.
Ладно. Сейчас это неважно.
— Наши машины с товаром подорвали по дороге в Эмираты, — добавляет Давид, а мне остается только еще сильнее стиснуть зубы.
— Это не одна семья. Не только Лузанские. Нас обкладывают со всех сторон.
И не просто обкладывают.
Действуют дерзко. Нагло. Нахрапом.
Это уже не просто исподтишка перекрыть границы. Так, что не сразу догадаешься о наезде и о том, кто конкретно за ним стоит.
Это уже вызов.
Пока маленький, но предвестник самой настоящей жестокой войны.
