56 Глава 56
— Серверы в головном офисе полетели, брат, — слышу очень похожий на его голос.
— Ты понимаешь? Понимаешь. Что это означает?
— Понимаю, Давид. Успокойся. Привыкай сохранять холодную голову при проблемах.
— При проблемах? Ты это так называешь? Бадрид, очнись! Это уже не проблемы. Это уже Армагеддон! По нам стреляют уже практически в открытую. Со стволами пытаются отжать наши грузы, а мы отбиваемся. Информация сливается. И все наши лучшие хакеры и программисты ни хрена не могут отследить! Мы проверили всех.
Всех, Бадрид. Каждого! И никого не нашли. Мы не знаем, с кем воюем. Но это война с каждым днем набирает обороты. Становится наглее. Борзее. А теперь, с этими серверами, мы, считай, вообще парализованы. Все встало. Все. Мы отрезаны от мира. От наших счетов. От всего, на хрен! Это не проблема, брат. Вот это уже настоящая катастрофа! Блядь, мне начинает казаться, что когда ты очнешься, не то, что от нашей империи, от нашей семьи ни хрена никого не останется!
Покачиваюсь.
Закрываю рукой рот, чтобы себя не выдать.
Я в страшном сне не представляла, что все настолько серьезно!
— И ты нужен. Ты нужен там. На месте. Двадцать четыре часа в сутки. А ты за каким-то хером каждый раз гоняешь вертолет. Себя подставляешь. Потому что по нему грохнуть не хрен делать. И нас. Потому что пока тебя нет, решаются вопросы. Каждая минута на счету. А ты…
Закусываю губы. До крови.
Осторожно бреду назад.
Но по дороге сворачиваю. Отправляюсь на кухню.
Уснуть точно не смогу.
Зато точно знаю, что в доме все спят. И я никого не встречу.
Дрожащими руками завариваю себе какао на молоке.
У него все рушится. А он… Из-за меня. Из-за меня приезжает.
В голове не укладывается.
Сердце выскакивает из груди.
Можно. Можно сказать миллион слов и ничего они не будут значить. А можно ничего не сказать. Но… В этом будет стократно больше!
И вот теперь что-то внутри меня верит.
Верит ему. Заглушает все страхи. Все сомнения. Весь здравый смысл.
Верит и разливается безумным ритмом сердца. Полыхает огнем.
— Дрянь!
Не замечаю, как кто-то входит в кухню.
Резко поднимает меня за шиворот. Рывком.
И я оказываюсь вжатой в острый угол стола.
А передо мной черные глаза. Почти такие же, как у Бадрида.
Почти.
Но в них столкьо ненависти! Столько глухой злобы!
— Это ты!
Сжимает мой подбородок.
