На злость, что поначалу заставляла выть и придумывать самые разнообразные, самые изощренные казни для этого, как я тогда считал, урода. На собственные потребности. На подгибающиеся ноги и спекшуюся под солнцем кожу.
Вот тогда я это почувствовал. Собственную силу. Настоящую. Внутреннюю. Которая в сотни, тысячи раз сильнее тела. Эмоций. Всего, что окружает. Всего в принципе.
И эта сила заставила меня распрямиться. Перестать ползти. Уверенно ставить шаг. Даже усмехаясь палящему солнцу растрескавшимися от крови пересохшими губами.
А наносить удары. Просчитывать ситуации наперед. Драться с врагом в бизнесе или на ринге. Это уже пришло само. Мелочь. Просто. Все просто, когда тебя ничто не задевает. Не способно задеть.
И вот теперь.
Теперь.
Будто комаром под кожу. Под удары ребер. Проник яд. Имя которому Мари.
И крушит. И ломает. Все, что выстраивалось годами. Потом. Кровью.
Крушит так, что вскрывает череп.
Даже сейчас.
Дав Ольше передышку, усаживаю сверху.
Яростно вколачиваюсь в нее.
А все равно. Слышу ее запах. И будто ее тонкие пальчики скребут.
По груди. В самое нутро добираются. Царапают ногтями. Даже будто голос ее. Тихий. Нежный. В ушах звенит.
— Твою мать, Ольга, — дергаю ее бедра сильнее.
Под стоны, под звуки ударов заглушить этот голосок хочу. Начисто заглушить. Перебить. Забыть и не вспоминать больше.
Запах другой. Порочный. Похотливый. Он воздух пропитывает. Всю комнату. И ее. Ее тоже выветрить должен.
— Быстрее, — почти рычу, вбиваясь оглушительными хлопками.
Ольга уже не стонет. Орет. На ультразвуке.
Хоть кого-то этой ночью накрыл оргазм.
Уши закладывает, а все равно.
Скребет. Скребет внутри. Все сильнее.
И тревогой дикой какой-то. Ядом обволакивает.
— Чеееерт!
Рывком поднимаюсь на постели, даже не заметив, как стряхиваю все еще кончающую Ольгу прямо на пол.
— Бадрид? Ты что? Я… Что-то не так? Что с тобой?
А хрен знает, что. Только одно чувствую.
Надо спешить.
Накидываю брюки и рубашку, застегивая на ходу.
Даже не думаю, куда. Ноги сами несут, не разбирая дороги, не всматриваясь.
Через кусты роз. Оставляя на шипах обрывки кожи. Несусь.
И внутри все нарастает паника.
Что-то страшное случилось. Что-то. Катастрофическое. И главное одно! Успеть!
— Маааариииииии! Нееееет! Нет, твою мать!
Я падаю, как подкошенный рядом с ней на землю. Глохну от собственного крика.
Блядь. Я не успел.
