Что скрывать, мне нравилось его осторожно и ненавязчивое ухаживание. В присутствии Звонарёва я вспоминала, что женщина, а не «инкубатор» на ножках.
— С ладной фигуркой и длинными ножками, — тихо рассмеялся Стас. — Но ты не ревнуй! Моё большое и любвеобильное сердце способно вместить всех! — Улыбка его растаяла, Звонарёв серьёзно добавил. — Невероятно умна. Работает исключительно с правоохранительными органами, но у Макса есть друг, которому она чуточку задолжала.
Он замолчал, и повисла тишина, лишь изредка нарушаемая весёлыми криками сына и лошадиным ржанием.
На лужайке появился Дэми с мячом, и Саша протянул руки. Начальник охраны со смехом снял ребёнка с лошади и, кивнув конюху, который увёл Черныша, осторожно опустил на землю. Несколько минут мы смотрели, как эти двое гоняют мяч по траве.
Я вздохнула:
— Думаешь, стоит показать ей Сашу?
— Ты хотела понять, почему он так боится мужчин и особенно своего отца, — не глядя на меня, ответил Звонарёв.
— Я уже не уверена, что хочу знать это, — зло проговорила я и, поддавшись эмоциям, повернулась к Стасу: — Ты же мужчина…
— Надеюсь, — слегка опешил он и подмигнул: — Хочешь проверить?
— Вот скажи, — отмахнулась я от шутливого предложения, — если ты говоришь женщине о любви, а позже во сне повторяешь признание, но… произносишь совершенно другое имя, что это значит?
Глаза Стаса расширились.
Через мгновение Звонарёв взял себя в руки и, дёрнув узел галстука, проворчал:
— Вот уж вопрос на миллион. — Он улыбнулся, словно собирался сострить, но я нахмурилась, и Звонарёв, передумав сводить всё к шутке, всё же ответил серьёзно: — Думаю, вам стоит поговорить и обсудить это между собой…
— Не хочу! — сжав кулаки, перебила я.
— Вообще ни видеть его, ни слышать после этого. не хочу. Как же бесит! Из Лютого актёр был никакой, но сейчас его можно отдавать в Большой театр. Говорит так проникновенно, смотрит так ласково, но всё, что говорит — ложь!
— Почему ты уверена, что это ложь? — осторожно спросил Стас.
— Да потому! — воскликнула я, чем привлекла внимание Саши.
Помахала ему и, когда сын снова увлёкся, прошептала: — Когда мы ещё… — Я запнулась и выдавила: — …Познакомились, Лютый был груб, но честен. Он сразу заявил, что ненавидит нашу семью и что от меня ему нужен лишь ребёнок. А потом много чего произошло, и мне начало казаться, что он меняется, то появляются чувства ко мне, но каждый раз я понимала, что сама себя обманывала. Видела то, чего нет. Я хотела, чтобы Лёша любил меня. А он лишь подыгрывал.
