Но это неправильно!
— Мне кажется, ты себя накручиваешь. — Стас мягко обхватил мои дрожащие ледяные пальцы и попытался согреть их дыханием.
И тут за спиной громыхнуло так, что я подскочила от испуга, а затем раздался полный ярости голос Лютого:
— Блять, я его убью!"
"Леша двигался в нашу сторону, как танк. Потянулся к Стасу, замахнулся… и рухнул, как подкошенный в метре.
— Я тебя, сука, грохну, на мою жену слюни пускать, — его корчило от боли, в глазах появилась огненная темень, сквозь ткань спортивок просочилась кровь.
Леша схватился за бедро и встал на колено, чтобы не упасть. — Ненавижу предателей. Иди сюда, трус! Я тебя задавлю двумя пальцами, сил хватит. — Леша вдруг перевел разочарованный взгляд на меня и прошептал: — Вот так ты меня ждала и каждую ночь вспоминала? Зачем же… зачем тогда говорила, что любишь? Я не понимаю. Ангел, скажи правду, чтобы я… — он выругался в сторону и, сжав ногу руками, сцепил крепче зубы. — Чтобы я больше не цеплялся за жизнь!
— Жизнь? — взвилась я. Но, боясь испугать Сашу, понизила голос.
Прошипела змеёй: — Да ты за неё не цепляешься! Хочешь умереть и отправиться к своей жене. По ночам о ней мечтаешь, в любви признаёшься. А я кто, Лютый? Инкубатор для твоего ребёнка? Я недостойна любви, да?!
— Ты с ума двинулась? — закричал он хрипло и приподнялся. Вцепился в спинку кресла и договорил с болью: — Мила тут при чем?! Я тебя люблю, ты что глухая?!
— Со слухом у меня всё в порядке, — зло процедила я и вскочила с места. — Я прекрасно слышала, как ты во сне сказал: «Я так тебя люблю, Мила!», и это было, Лютый! Поэтому я…
Стас начал смеяться и, откинувшись на спинку кресла, переводил ироничный взгляд с меня на Лёшу.
Я осеклась и пробормотала:
— Что? Любишь? Меня? — Сердце ёкнуло в страхе, что Лютый сейчас снова ляпнет какую-нибудь грубость, и мне снова будет больно. Я сурово посмотрела на Стаса: — Ну что ты смеёшься? Помоги другу подняться!
— После того, как он меня пригрозил грохнуть, задавить… В общем, убить?! Увольте. Я лучше пойду с Сашкой и Дэми мяч погоняю, а то между вами искрит, что сейчас дом задымится.
И, вскочив, действительно сбежал с крыльца на лужайку. Я посмотрела на Лютого и вздохнула.
— Прости. Я… — Не смогла выговорить про Милу. Мне стало стыдно, что я приревновала мужа к погибшей женщине. С улыбкой закончила: — Я при всём желании тебя не подниму.
Лютый опустил голову, скрипнул зубами, а потом раскатисто расхохотался, запрокинув голову.
— Милая! — вскрикнул он без стыда и ткнул в небо рукой.
