Сжав кулаки, я стянул с кровати постель и завалил подставку для капельницы, только потом поднял голову.
В проходе стояла молодая девушка в белом халате. Медсестра, скорее всего. Она потупила взгляд, а потом на чистом английском отчиталась:
— Мне нужно поставить вам лекарство, а потом принесу ужин.
— А где Лина? — в горле дрожало раздражение. Обо мне будто забыли. Привыкли жить без меня? Плохие мысли колючими и жестокими иглами впивались в виски.
Девушка хлопнула густыми ресницами, подергала остреньким носом и непринужденно сказала:
— Они с господином Звонарёвым беседуют на улице.
Ложитесь, пожалуйста, — медсестра попыталась подойти, но я выставил руку.
— Нет, — и отмахнулся. — Позже. О чем они там беседуют, мне интересно? — доковылял до двери, будто гризли, отодвинул девушку, прошел по пустому коридору метра три, а потом спросил через плечо: — Где они?! Точнее.
Медсестра плелась позади и подпрыгнула от неожиданности, когда я оглянулся. Осторожно показала направление и отодвинулась.
— У южного выхода, — добавила очень сдержанно.
— Что там такого важного они делают? — бросил я мысль в воздух и сжал губы, чтобы не выпустить вдогонку еще и трехэтажных матов.
Попер дальше, подгоняемый ревностью На Стаса время нашла, а ко мне даже не заглянула? Хорошенький расклад. Что снова не так? И сына не привела. И поесть не предложила. В тюряге хоть баланду вовремя носили, а здесь ластилась-прижималась, а потом время нашлось на «беседу со Звонарёвым», но не со мной.
Дверь на улицу я почти выбил. Повезло, что нога больная, и удар получился смазанным, пластик только задрожал глухо.
Сашка с Дэми играли с мячом на газоне, а Лина со Стасом сидели ко мне спиной, и сука-Звонарёв взял мою жену за руку и поцеловал пальчики с долгим взглядом глаза в глаза.
Блять, я его убью!
Наверное, сказал вслух, потому что они оба обернулись.
Глава 49
Ангел
Сынуля так весело катался на Черныше, а погода была такой хорошей, что постепенно тучи в моём сердце растаяли, и я сама не заметила, как начала улыбаться.
Да, я потеряла близкого человека, но папа всегда говорил, что жизнь быстротечна, и нужно общаться с теми, кто дорог так, будто это ваш последний день вместе. Раньше я не понимала этих слов. Как можно улыбаться, думая о смерти? Обижалась на отца, что мало говорит о маме, а позже смирилась.
Сейчас я поняла папу. Он на самом деле всегда говорил со мной так, будто завтра не будет.
