Я снова смотрю на потолок, наблюдая, как дым, который она выдыхает, поднимается и растворяется в воздухе.
У меня в голове вспыхивает картинка из лимузина: я, лежащая перед ними с раздвинутыми ногами, с открытой для их взглядов вагиной.
Сегодня я была куклой, это правда.
Но опять, почему? И что имел в виду доктор, когда говорил, что «сейчас оказался в крайне затруднительном положении»? Он знал, что ему предстоит сделать, еще до того, как я попала в лимузин. Должен был знать, иначе при нем не было бы всех необходимых инструментов.
Так что же вдруг заставило его усомниться в своих действиях?
Глубоко вздохнув, я говорю ей:
– Ролланд Брейшо вернулся домой.
Она ничего не отвечает, и я перевожу взгляд на нее.
Она сердито косится на меня.
– И зачем ты мне это сказала? Я же говорила тебе, мне не нужно никаких доказательств в том, что касается их. Лучше… безопаснее ничего не знать.
Я пожимаю плечами:
– Ты бы все равно скоро узнала.
Она минуту колеблется, а потом спрашивает:
– Ты с ним встречалась?
Я фыркаю, отводя взгляд.
– Ага, встречалась.
Тринадцать лет назад.
– Обалдеть.
– И становится все обалденнее. – Я встаю, поднимаю с пола свои джинсы и сую руку в карман.
Кидаю ей смятую бумажку.
Она смотрит на нее, потом медленно качает головой.
– Просто открой.
– Скажи мне, что там, не хочу смотреть.
– Кончай быть такой размазней, – рявкаю я. – Ты мне не поверишь, пока не увидишь сама.
Ее глаза сужаются.
– Давай проверим.
– Судя по всему, моя мать – Брейшо по крови.
У нее отвисает челюсть.
Я приподнимаю брови.
– Ну, я же говорила.
Она открывает конверт.
Мэддок
– Нам надо подняться туда, – я смотрю на своих братьев.
– Нам не надо туда подниматься, – хмурится Кэп.
– Нам надо подняться туда… голыми, – Ройс расплывается в пьяной улыбке.
Мы все хохочем, откидываясь на спинки стульев.
В следующую минуту на лестнице появляется Виктория. Она замедляет шаг, заметив нас троих, развалившихся на стульях и пристально наблюдающими за ней.
– Что она делает? – спрашивает Ройс.
– Ждет меня, – отвечает она и направляется прямо к нам.
Она поднимает нашу полупустую бутылку и идет обратно к лестнице.
– И все? Мы не получим никакой любви? – хохочет Ройс, и Кэп шлепает его. – Может, хотя бы стопки возьмешь?
– Не-а! – кричит она, скрываясь из виду."
"– Нас что, только что ограбили? – я смотрю на своих братьев. – Мы правда позволим этому случиться?
Кэп с Ройсом оба глупо улыбаются, мы вскакиваем на ноги и несемся вверх по ступенькам.
