А вас признают соучастником преступления, можете в этом не сомневаться. Это как минимум десять лет строгого режима. Вам это нужно?
– Но я дала ключ от своей квартиры, – содрогаясь от сильного волнения, растерянно проговорила женщина.
– По закону – да, квартира ваша. Но там жил сотрудник милиции. По закону вы не имели права передавать ключ от квартиры третьему лицу. А вы передали. И как итог, попадаете в разряд соучастников преступления…
– Но я не знала, что так будет!
– А что вы знали? Кто к вам пришел? О чем вы говорили?
– Да, приходили…
Женщина обессиленно опустилась на стул, уронила голову на грудь и свесила руки.
– Кто приходил? – наседал Ревякин.
– Двое пришли. Здоровенные такие, с мышцами. – Антонина Михайловна ощупала пальцами пространство над бицепсами своей правой руки, верней, над их отсутствием. – Сначала улыбались. А потом про дочку мою спросили. Сказали, что она в четвертой школе учится, в третьем классе, даже фамилию классного руководителя назвали. Сказали, если ключ от квартиры не отдам, Оленьку могут сильно побить.
Ребята из пятого класса могут… И не только побить, сказали… А если я в милицию обращусь, Оленька вообще никогда домой не вернется. Они такие страшные были, что я испугалась…
– А про Костю зачем нам соврали? Эти страшные попросили?
– Да, сказали, что до Богдана у меня в квартире парень холостой жил. А я сказала, что у меня пара молодая жила. Его, кстати, Костя звали. Но им нужно было, чтобы этот Костя холостой был…
– Антонина Михайловна, вы должны были понять, что идет какая-то грязная игра, – с осуждением глянул на женщину Богдан.
– Не надо было обращаться в милицию. Надо было всего лишь предупредить меня…
– Они сказали, что нельзя этого делать! – чуть не плача смотрела на него квартирная хозяйка. – Сказали, что следить за мной будут! И за Оленькой тоже…
– Где ваша дочка? – хмуро спросил Ревякин.
– В школе… Они сказали, что Оленька должна ходить в школу. Если она не пойдет в школу, значит, я что-то сделала не так… Поверьте, они такие страшные! И еще пистолет у них был… Настоящий пистолет.
Я подумала, что из этого пистолета они могли убить Оленьку…
– С вами все ясно, Антонина Михайловна. Хорошо, что вы во всем сознались. Плохо, что поезд уже ушел. Игра сыграна, и гол в наших воротах. Но мы должны взять реванш, и вы нам в этом должны помочь…
– Как?
– Поедем с нами в отдел.
– Зачем?
– Надо составить фотороботы людей, которые к вам приходили.
