– Нина!
Она должна была его разбудить, но не сделала этого. Но ругать ее он не собирался. И убивать тоже. Сама мысль о том, чтобы избавиться от нее как от свидетеля, казалась ему кощунственной. Ведь он любил эту женщину…
Надо было просить у нее прощения за вчерашнее скотство. И он готов был встать перед ней на колени, чтобы заслужить милость.
Но Нины не было дома. Она ушла, причем с вещами. Тогда он позвонил домой ее родителям. Трубку взяла она.
– Прости, родная! Ты даже не представляешь, как я себя ненавижу!..
Она молчала, а он говорил, говорил.
Он умолял ее о прощении, просил, чтобы она вернулась. И в конце концов услышал заветное «да».
Надо было ехать за ней, но дом ее родителей находится рядом – всего три остановки на троллейбусе. К тому же она могла заказать такси. С деньгами у нее без проблем… Тем более объяснение с ней утомило Шурина. И голова болела жутко. Он понял, что в таком состоянии просто не сможет забрать ее."
"Федор принял две таблетки цитрамона и завалился спать в надежде, что Нина придет и его разбудит.
* * *Дождь, стекла залиты водой, а в машине работает только один «дворник», со стороны водителя. Но ничего, Нину можно будет разглядеть и через мокрое стекло. Красивая она девушка, какое-то внутреннее сияние исходит от нее, и оно улавливается на подсознательном уровне. Одним словом, Богдан мог просто почувствовать ее появление.
Только появится ли она, вот в чем вопрос?
С Шурином она живет, и домой к ней идти глупо. Просто дверь не откроет и сожителю своему позвонит, а тот, в свою очередь, – Измайлову.
Тогда Илью и Богдана точно завалят работой под самую завязку. И кое-кто с очередным званием пролететь может.
Самый лучший вариант – перехватить Нину, когда та будет выходить из дома. Должна же она в магазин пойти или в парикмахерскую. Но пока ничего. Третий час они стоят во дворе, а ее все нет…
– Смотри, такси, – сонно зевнул Ревякин.
И тут же внутренне подобрался, взял старт.
Из желтой «Волги» выходила Нина. Одна, без охраны. Ее ждали с одной стороны, а она появилась с другой.
Ей позволили зайти в подъезд, только тогда Ревякин вышел из машины. И Богдан устремился за ним.
Нину остановили возле лифта. С такой красавицей грех обращаться грубо, но, увы, они не джентльмены, а менты. К тому же в рыцари к ней никто не набивается.
– Нина Родионовна, здравствуйте!
Створки лифта открылись, но Ревякин уже перекрыл путь.
– Снова вы? – неприязненно поморщилась девушка.
Но в ее глазах Богдан заметил испуг.
– И опять, и снова.
