Глубокие залысины на тяжеловесной голове, лицо крупное, с грубыми чертами, задубленное, как кожа для доспехов. Такое ощущение, что ствол векового дуба на крепких своих корнях к нему идет, а не человек. Взрослый мужик, под сорок лет. Мохнатый и Кипяток по сравнению с ним кажутся детьми. Мощная у него стать, и взгляд тяжелый, пронизывающий. Шурину стало не по себе, когда он подошел к нему вплотную.
– Ты, что ли, Шурин? – спросил он, обнажая коричневые с гнильцой зубы.
– Шуринов я. Федор Васильевич. А ты кто такой?
– Махор я.
– Первый раз слышу.
– Кому надо, тот слышал. Махор я. В законе.
– Чего, чего?"
"Шурин разбирался в лагерных татуировках, но Махор был в куртке, и звезд лагерного авторитета под ключицами не разглядеть. Но мужик будто невзначай коснулся пальцем своего носа, и взгляду открылся наколотый перстень с короной и тремя лучами. Три ходки за плечами этого пахана. Были еще перстни, но в глаза бросился только главный из них.
Воровской перстень еще совсем свежий, видно, Махора короновали совсем недавно.
Если он, конечно, не самозванец. И такое бывает…
– Я только что из командировки, – шлифуя каждое слово, сказал вор. – Но уже знаю, что какой-то Шурин шары на моего брата катит, – кивком головы он показал на Мохнатого. – Пришлось подписаться. Мы с пацанами решили: Мохнатый и Кипяток теперь будут работать со мной. И если какие-то претензии, то это ко мне.
– Да претензий хватает… – начал Шурин.
Но Махор его перебил:
– Я от тебя претензий не принимаю. На тебе кровь законного вора. Ты беспредельщик.
Нам с тобой разговаривать не о чем. Тебе нужно просто исчезнуть. Ну, если жить хочешь…
– А если нет?
– Тогда не будешь жить. Такой вот расклад.
– Кто тебе сказал, что на мне кровь законного вора?
– Я с братвой общался. Я все расклады знаю. Братва насчет тебя уже постановила. Но ты еще можешь исчезнуть…
– Ты, наверное, не в курсах. Рычага Коваль грохнул. Из-за своей бабы.
Махор презрительно усмехнулся:
– Я так и знал, что ты это скажешь. Только я не мент, я подставам не верю.
– Каким подставам?
– У ментов свой розыск, у меня – свой.
Если ты думаешь, что я здесь проездом, то можешь умыться. Я знаю, кто такой Коваль. И знаю, с кем он жил. И знаю, кто был у него дома, когда он выпал из окна. Тебя видели, когда ты выходил из его хаты. Он выпал из окна, а ты вышел из хаты.
– Кто это видел? – вскинулся Шурин.
Но Махор не собирался отвечать на этот вопрос. Он вдруг обратился к Коту.
– Ты Миша Котов, да? – спросил он, пристально глядя на пацана.
