Но сила в нем чувствуется – прет изнутри, через тяжелый непоколебимый взгляд уверенного в себе человека. А его физическую силу Шурин уже познал на себе. Вне всякого сомнения, техникой боевого самбо этот парень владел превосходно. Но ведь у Шурина второй дан, и он имеет все шансы отмахать этого нахала…
Холодно на улице, дождик моросит, а черная болоньевая куртка у опера расстегнута. А это значит, что пистолет у него под мышкой и он может достать его в любой момент. Слышал Шурин, как этот мент стреляет. Водителю Рычага пулей пистолет из руки выбил, Кривцу точно в ухо зарядил, чтобы напугать… Молодой опер, да ранний.
И что-то не хочется с ним связываться. Во всяком случае, один на один.
– Слышишь, лейтенант! Тебе не кажется, что ты много на себя берешь? – пытаясь стряхнуть с души неловкость, но все-таки растерянно спросил Шурин.
– Если бы я много на себя брал, ты, Шурин, сейчас в наручниках был бы, – с непроницаемым спокойствием парировал Городовой. – А так можешь гулять. Пока есть возможность.
До Шурина вдруг дошло, что Ревякин зашел к Кате неспроста.
Ведь она убивала Зонтика. Что, если менты подозревают ее в этом?
– Что вам от Кати нужно? – с холодком в душе спросил он.
– Показания нам нужны. Против тебя. Как ты фирму «Мрамор» данью обложил. Мы с ее начальником уже говорили, теперь с ней поговорим. Гуляй пока, Шурин. И суши сухари. Ты у нас, гад, за вымогательство сядешь.
– Ну, это мы еще посмотрим!
– Знаю, бодаться с тобой не просто, скользкий ты. Но мы тебя дожмем. И не только через «Мрамор».
Есть и другие кооперативы, у которых ты вымогал деньги. Полный список озвучивать не буду.
– Так нет никакого списка. И ни у кого я ничего не вымогал.
– Ну да, конечно. Не вымогал, не убивал. И на меня не покушался…
– Кто ты такой, чтобы на тебя покушаться? – презрительно усмехнулся Шурин и как бы невзначай сделал шаг вперед.
Уж очень хотелось проучить этого наглеца. Но Городовой сунул руку под куртку.
– Стой, где стоишь!
День на дворе, люди ходят, и в голове не укладывалось, что в такой обстановке лейтенант милиции способен выстрелить в безоружного человека.
Но Шурин поверил ему. Потому что, судя по его взгляду, не безоружного человека перед собой мент видел, а лютого врага.
– Я для тебя никто. – Городовой вывел руку из-под полы куртки. – Я твоя разменная монета. Только не смог ты меня разменять. А я смогу… Мне плевать, что ты убил Раычага, Тараса, Зяму, Зонтика. Это ворье, я к ним симпатий не питаю. Но ты тронул меня. За это ты и ответишь.
