Еще раз дочь сдернешь – пойдешь по статье за решетку!
– Да кто ты такая, сучка, чтобы мне указывать?! Да я многодетная мать!
– Лярва ты многодетная, а не мать!
– Пошла ты на х… – Посыл звучит громко, и прохожие оборачиваются. Я чувствую, как моя рука начинает дрожать.
– Значит, слушай сюда, тварь! – встряхиваю ее за грудки. – Хочешь спокойной жизни – оставь дочь в покое. Не оставишь – потом вини себя. Я найду способ оградить от тебя Наташу. Говоришь, за воровство сидела? А не ты ли у меня только что цепочку сорвала?
– Что? Какую еще цепочку?!
– Вот эту! – Я срываю с шеи золотое украшение и со злостью сую его в карман этой горе-матери, способной запросто уйти от покалеченного по ее вине собственного ребенка.
Способной использовать дочь любым способом, лишь бы прокормить себя и очередного сожителя.
– Эй, мужчина! – обращаюсь к прохожему. – Вызовите полицию! Срочно! Я поймала воровку!
Женщина под моими руками начинает вырываться, но со мной не так-то легко справиться, и у меня получается ее отмутузить.
Даже по затылку треснуть, и главное, что ни капли не жаль.
– Ах ты ж, сука белобрысая! Шмаль подорванная! Я у тебя ничего не брала!
– Брала! Мы тоже видели! Она брала, дяденька!
Господи, я на секунду от бессилия прикрываю глаза: я и забыла, что здесь Егор и Надя. Хороший же пример я подаю детям.
– Ну! – встряхиваю за грудки гниду, от которой несет пóтом, дешевым пойлом и страхом. – Вызываем полицию?! Будь уверена, я не отступлю! Сядешь у меня и не вякнешь! Еще и за Наташу ответишь, что спрыгнуть заставила! За увечья пожизненным расплатишься!
– Хватит, отпусти! Поняла я! Поняла!
Она пугается, начинает реветь и затихает.
Вытирает нос кулаком, и вот в этом они действительно с дочерью похожи. Разве что горечь у каждого своя.
– Девушка, что? Уже не нужно вызывать полицию? У меня зять работает в отделе по борьбе с организованной преступностью, давайте я прямо ему позвоню? А вдруг за ней банда стоит? Всех сразу и повяжут!
Я совсем забыла о мужчине. А он молодец, сразу сообразил.
– Нет, спасибо! – я нахожу в себе силы поблагодарить человека кивком. – Она мне сейчас все вернет. Ведь вернешь?! – протягиваю ладонь, и мать Белуги трясущейся рукой отдает цепочку. Шепчет, словно яд сплевывает:
– Сука.
– Вот и хорошо, что поняла. – Я отпускаю ее и отступаю на шаг, пытаясь унять дыхание. – Девчонка у тебя хорошая, не будешь трогать – человеком вырастет, не в пример тебе. Уж мы постараемся. Завтра же найдешь ее в больнице.
