И в моей семье – старая тема для шуток.
– На самом деле, когда в доме живут четыре женщины, они способны заполонить собой все пространство. Разбаловал нас отец. У тебя уютно, Андрей, но я постараюсь помнить о мере.
– Зачем? Хочешь, я тебе тоже что-нибудь куплю.
Я на секунду замираю с ножом в руке над свежей зеленью, но заставляю себя продолжить нарезку. Осталась ерунда дела, и все будет готово.
– Шибуев, это не игра.
– Я знаю.
– Нет, не знаешь. Не хочу. Мне нужен ты, а не твои подарки. Я многое могу себе купить сама.
Я ставлю перед ним салат, и мы встречаемся взглядами. Черная пустота в глазах Шибуева тут же ворочается опасными гранями, готовая выплеснуться наружу. Костяшки его пальцев белеют. Мой соб-ственный пульс обрушивается в пропасть – так гулко стучит сердце. Я отворачиваюсь и спешу отойти от стола, чтобы нарезать хлеб.
– Светка, тебе говорили, что у тебя красивая задница?
Нож не слушается в руке, падает на пол – в звенящей тишине почти оглушительно. Я поднимаю его и споласкиваю под краном.
Взяв тайм-аут в пару секунд, отвечаю глухо, наказывая себя честностью:
– Говорили. И даже не раз.
– Кто?
– Шибуев, прекрати. Мы давно не дети. Какая разница, кто? Я же не спрашиваю тебя, со сколькими ты был. Лучше поешь.
– Выпить хочу сильно. Или тебя. Тебя, Светка, хочу больше. До смерти.
Одно короткое мгновение, и горячая грудь обжигает спину прикосновением, а жесткие губы касаются шеи.
– Светка… – нож выпадает из пальцев и обрывается дыхание.
Мне хочется сказать: «Не надо. Какого черта, Шибуев!»
Хочется повернуться, закрыть черные глаза руками и взмолиться: «Не смотри на меня так, как будто я могу дать тебе то, в чем ты нуждаешься.
Не могу!»
Хочется ударить по широким плечам и встряхнуть их: «Я и так стараюсь остаться с тобой, разве ты не видишь? Стараюсь не чувствовать боль от царапины, что полоснула душу, едва увидела тебя с другой. Как будто нам одной ночи мало, чтобы снова нащупать под ногами топь!»
Зачем? Ну почему все обязательно должно быть так сложно? Какая разница – она или я?
«Какая разница, Шибуев?»
Так не смотри же на меня с таким голодом, черт кареглазый.
Не смотри! Завтра нам придется жить дальше, и я не хочу помнить о том, как легко ты сменил ту, что грела тебе грудь, на меня. Знать о том, как легко после ты сменишь меня на другую.
Я не хочу жить моментом, не хочу!
Я поворачиваюсь и пытаюсь его остановить. Помешать черным глазам, которые уже пьют меня. Помешать губам, которые в своей жадности почти съедают.
