— Забыл спросить, нужен ты ей или нет, — зло бросает. — Она другого любит, — озвучивает свои фантазии мама. Я не буду вмешиваться и пытаться переубедить Глеба, пусть верит, во что хочет. Глеб не отвечает.
Возможно, ему неприятно слышать про другого мужчину, но ведь и в его жизни были другие женщины. Уверена, что были. Вряд ли он после нашего расставания жил монахом.
— Всего доброго, — холодно бросает Глеб. Сейчас мы столкнемся в коридоре, опережая это событие, делаю прыжок и оказываюсь в дверях. Все-таки мы сталкиваемся с Тихомировым.
Не обращаю внимания на волнение, которое отзывается в нервных окончаниях. Держась за наличник, отпрыгиваю назад."
"— Я слышала часть вашего разговора. Не нужно было помогать отцу с долгами, — произношу ровным тоном. — Теперь должницей себя ощущаю я, мне это неприятно. Хотя бы потому, что меня никто из вас в известность не поставил. Несправедливо, что ты с братом живешь в гостинице, когда у тебя в Новосибирске есть собственный дом, — моя злость выходит из-под контроля, не получается взять себя в руки.
Я сидела внизу с Ванькой и боялась предложить ему у нас погостить, а оказалось, что это я у Тихомировых в гостях, причём вместе со своей семьей.
Мама смотрит на меня огромными от шока глазами. Во мне такая буря, что до ее чувств я глуха.
— Спасибо за предложение переехать к вам, но я откажусь, — уголок губ Глеба едва заметно дергается. Мама не успевает радостно выдохнуть, как Тихомиров продолжает: — А Иван, думаю, с радостью воспользуется приглашением. Поможет тебе с Варей, пока не снимут гипс, — спокойно произносит Глеб.
У меня, наверное, слуховые галлюцинации. Это действительно произнес Глеб? Он оставляет Ваньку здесь, а сам будет жить в гостинице? А как же желание проводить с нами больше времени? Мне это не нужно от слова совсем, но я не могу его понять.
Варя в кроватке начинает бунтовать, позволяю себе еще немного задержаться.
— Если позволишь, вечерами я буду вас навещать, — добавляет Тихомиров. Хоть что-то проясняется. Не хочет переступать через мои запреты, значит? Что-то новое в его поведении.
— Подождите, подождите, — вмешивается мама, но я ее перебиваю:
— Мы съедем, — прислоняясь к стене, потому что устала опираться на одну ногу.
— Никуда мы не будем съезжать, у нас маленькие дети… — мама взвинчена и напугана. — Иван может оставаться.
«Как великодушно с ее стороны!» — не без иронии проносится в голове.
— Глеб в любое время может навещать свою дочь… — добавляет она. А у меня кровь к голове притекает.
