А вот те, кто пришел на мануфактуру недавно, не поддерживали ни Фифи, ни месье Понсона – они просто работали, радуясь тому, что в это непростое время имеют кусок хлеба и крышу над головой. Мы наняли сразу полсотни человек, изначально договорившись с ними, что жалованье им будет выплачено не ранее, чем мы продадим товар на следующей большой ярмарке, что должна была состояться поздней осенью в Шератоне. Сейчас денег на выплату заработной платы у нас просто не было. Да даже для того, чтобы всего лишь обеспечить наших рабочих ежедневными завтраками, обедами и ужинами (которые отличались простотой и полным отсутствием разнообразия), мне пришлось продать несколько картин из замковой коллекции.
Еще я заключила договор на поставку леса на лесопильную мануфактуру ближайшего городка – в обмен на это их рабочие построили нам новое здание, совмещавшее в себе красильную мастерскую и склад.
Под беление тканей мы задействовали ближайший луг, тянувшийся вдоль небольшой и живописной речушки Луаны. Это был самый длительный из производственных процессов – он занимал не меньше месяца.
Полотно варилось в чанах с раствором извести и соли, а потом развешивалось на изгородях. Но месье Понсон и тут добавил кое-что новое – вода для чанов и поливки висевших на открытом воздухе тканей поднималась из реки с помощью огромных колёс. Это было куда удобнее и эффективнее, но Фифи из упрямства всё-таки ворчала – дескать, ничего, могли бы и ведрами натаскать.
Новые прялки и ткацкий станок сразу позволили нам не только ускорить производство, но и получить более тонкую ткань.
Правда, ее всё равно пока было не так много. Большую часть полотен производили по старинке, в том числе и в домашних условиях те пряхи и ткачи, которые тоже работали у нас по найму – но не в зданиях мануфактуры, а в своих деревенских избах и сараях. Им мы тоже пока ничего не платили, делая ставку на шератонскую ярмарку.
Основное внимание управляющий сосредоточил на крашении ткани и набивке. Когда мы увидели первый окрашенный в синий цвет рулон, то только восхищенно охнули.
Цвет был ровный, приятный, и такая ткань уже могла привлечь внимание не только крестьянок и торговок, но и женщин благородного происхождения. Конечно, для пошива праздничных платьев наши ткани еще не годились, но праздники ведь бывали не каждый день, и будничная одежда была не менее важна.
Месье Понсон потребовал свести его с лучшим кузнецом округи, и мы долго пытались понять, зачем ему это было нужно.
