Мадам Креспен потянула меня в сторону.
– Пойдемте, ваша светлость, нашим накажем палатку закрыть. Упредим этого паразита. Месье Ланса тут каждая собака знает. Крохобор он, каких поискать. Ежели бы он дело честно вёл, так любой бы с ним за честь договориться посчитал. А он, прикрываясь именем его величества, требует вдвое цену снизить, а ежели кто отказывается, то кляузу на того в управу строчит – дескать, неуважение к королю проявил. А кто же хочет себе в убыток товар отдавать?
– Он так заботится о сбережении средств его величества? – не поверила я.
– Ведь он же закупает не для себя, а для двора короля.
Фифи подивилась моей наивности:
– Конечно, нет, ваша светлость. Сэкономленные деньги он просто кладет себе в карман.
Мы поспешили к нашей палатке, но с месье Лансом я познакомилась прежде, чем мы до нее дошли.
Королевский прасол оказался невысоким худощавым человеком с тихим голоском. Встретишь такого на улице – и не заметишь. Но то – на улице. А тут, на ярмарке, он чувствовал себя весьма важной персоной.
– Этот рулон я, пожалуй, возьму за пару серебряных монет, – сказал он, тыкая пальцем в отличную шерстяную ткань.
В чём-в чём, а в шерсти я разбиралась отлично. Ткань была ровная, фиолетового цвета с блестящим отливом. Из такой пошить сюртук можно было и самому королю. И стоила она куда больше двух серебряных монет.
– Помилуйте, сударь, – охнул продавец, – да она стоит все пять!
Он оглядел толпу, ища поддержки, и щедро обрел ее в сочувственных взглядах. Но вслух его никто не поддержал.
Месье Ланс ухмыльнулся и развел руками:
– Да за что же тут платить пять? Тут и краска, должно быть, нестойкая. Наверняка, линять начнет, едва намокнет. Ежели изволите – прямо сейчас и проверим, – и велел своему помощнику: – Неси-ка корыто да ведро воды. Только уж, месье, не обессудьте – если вода хоть в малой степени окрасится, обвинения в сбыте товара дурного качества вам не избежать. И ткань изымем, и штраф заплатите.
Через минуту вихрастый парень притащил корыто и наполнил его водой.
Выбор у продавца был незавидный – даже если ткань не полиняет, то серьезно пострадает при проверке, и продать ее за настоящую цену станет невозможно. Да и королевский прасол – не тот человек, которого стоило иметь во врагах.
– Ну, так что, любезный? – прищурился месье Ланс. – По рукам?
Сделка была заключена, и скупщик переместился к другому прилавку.
Мы же рванули к своей палатке. Но оказалось, что там прасол уже побывал.
