– Мадам Креспен здесь вроде управляющей, – доложил он.
Женщина поклонилась:
– Можете звать меня Фифи, ваша светлость. А это – Эмелин – сирота, которую я пригрела и вырастила как собственную дочь, и которая теперь платит мне за всё такой неблагодарностью.
Я фыркнула при имени «Фифи» – так не вязалось оно с этой пышной дамой.
– Я просватала ее за Чарлота, ваша светлость, и имела на это полное право. Да, он не блещет умом, но зато живёт при мельнице и всегда сыт. А всё то, что она сказала про нашего славного мельника, – наговоры.
Девушка рыдала, размазывая слёзы по грязному лицу. Я представила ее в постели с мужчиной, который ей ненавистен, и содрогнулась.
– Подождите со свадьбой, – велела я. – Она еще слишком молода, чтобы выходить замуж."
"Я понимала, что это не так. Часто замуж выходили и в более раннем возрасте. Но сейчас я не готова была встать на чью-то сторону в этом споре, и предпочла отложить принятие решения.
– Благодарю вас, сударыня, – Эмелин попыталась поцеловать мне руку.
– Вы не подумайте, я – не бездельница. Я много работаю, и в этом матушка может быть мною довольна.
Мы с месье Ксавье спешились и направились к тому сараю, который здесь считался мануфактурой.
– Ну же, Фифи, показывай хозяйство! – скомандовал дворецкий. – Ее светлость имеет намерение продать прялки и ткацкие станки, надеюсь, они у вас в рабочем состоянии?
Горестный вздох пробежал по толпе, и приязни во взглядах людей не стало больше.
Сначала мы прошли через комнату, где было несколько стоявших рядами лежаков. Запах свежего сена, которым, судя по всему, были набиты матрасы, смешивался с тяжелым запахом пота и грязной одежды.
Ксавье пояснил:
– Они живут прямо здесь, сударыня. Кто-то пришел из деревень, кто-то – из города. Младшие дети крестьян, не получившие земли, разорившиеся лавочники – кого тут только нет.
– За счет чего же они живут? – тихо спросила я.
– Продают ткань на ярмарках. Ткань, не сомневайтесь, добротная, хоть и неказистая с виду. Много за нее не получишь, но на еду хватает. И налоги они исправно платят. И его светлости платили, и его величеству.
Шедшая чуть позади мадам Ксавье торопливо поддакнула:
– Каждый месяц, ваша светлость, привозим в замок и ткань, и серебро.
Я поняла, что не смогу ничего продать, еще до того, как попала в помещение цеха.
