Все должны подумать, что Алан Седьмой был отравлен именно генералом!
– Но зачем бы генералу отравлять его величество? Кто поверит в то, что такой герой, как Дюплесси, стал бы совершать подобную низость?
– А вот это я не очень поняла, – призналась она. – Они говорили что-то про то, что много лет назад генерал был влюблен в королеву Лилиан, а она предпочла ему короля Камрии. По-моему, это ужасно глупо. За это время любовь уже должна была пройти, а ненависть – развеяться.
Это был очень хитрый план, и вряд ли герцог Лурье придумал его в одиночку.
– Почему вы приехали именно ко мне? – спросила я. – Не проще ли было предупредить самого Алана Седьмого?
Но она испуганно замотала головой.
– Ах нет, ваша светлость! Я не знаю, кому я могу доверять, кроме вас. У отца повсюду свои люди. Ему бы сразу доложили, появись я в королевском дворце в столь ранний час. Мне не позволили бы увидеться с королем Камрии. В отношении вас же ни у кого не возникнет подозрений. Вы вхожи во дворец, и я уверена, сможете приватно поговорить с Аланом Седьмым.
Похоже, она несколько переоценивала мое влияние на его величество. Но в целом она была права – я могу попросит у него аудиенции. А если его не окажется во дворце, и ко мне выйдет королева Лилиан, я могу сказать, что хочу поговорить с ее супругом о поставках тканей на камрийские рынки."
"– Попросите его величество проявить осторожность. Я слышала, камрийцы намерены вернуться домой со дня на день – в Камрии отец уже не сможет навредить королю.
Я не была уверена, что даже там он будет в безопасности, но думать об этом сейчас не было никакого смысла.
Я велела закладывать карету.
– Прошу вас, ваша светлость, не выдавайте меня! Если отец узнает о моем участии, он страшно разгневается. И, может быть, вам удастся уговорить его величество вовсе не предавать это дело огласке? Каким бы чудовищем он ни был, он всё-таки мой отец.
Когда я приехала во дворец, время уже близилось к полудню. Я прошла в то крыло, которое занимали камрийцы, и попросила доложить о себе его величеству.
– Боюсь, ваша светлость, что это невозможно, – ответил мне слуга в ливрее камрийских цветов. – Его величество сегодня никого не принимает.
Слуга был сильно бледен и заметно нервничал.
– Что-то случилось? – испугалась я.
Неужели я опоздала? Но когда герцог Лурье мог реализовать свой план? Или человек, которого слышала Эдит, рассказывал о том, что уже было сделано, а она от волнения этого просто не поняла?
– Не могу знать, ваша светлость! – ответил слуга.
