В юности я могла поделиться чем-то сокровенным только с матушкой, да и то не всегда. Сейчас же я могу довериться только мужу – но стараюсь не беспокоить его по пустякам.
Она заговорила об Алане, и я ощутила что-то весьма похожее на ревность. Как глупо! Это – ее муж!
– Иногда я чувствую себя птицей в клетке. Нет, я люблю своего мужа, но я прекрасно понимаю, что мы с ним связаны не столько чувствами, сколько долгом. Мне с детства внушали, что обязанность принцессы – своим замужеством помочь семье и стране. А любовь – не для королев.
И я не спорила с этим, пока…
Она не договорила и снова всхлипнула.
Я уже начала догадываться, о чём она хотела мне рассказать. Должно быть, до брака с Аланом она была влюблена в кого-то, кого встретила снова, вернувшись на родину. Былые чувства напомнили о себе.
О, я понимала ее как никто другой. Но я хотя бы не была королевой, и мне не нужно было каждый день соблюдать политес. Я могла позволить себе поступать по своему разумению.
Я только подумала об этом, как сразу же вынуждена была признать, что я тоже отнюдь не свободна в своих поступках.
Мне хотелось бы быть с Аланом, признаться ему, что у него есть еще один сын. Но это было невозможно. Я никогда не скажу ему о Джереми.
Я тряхнула головой, отгоняя невеселые мысли.
– Вы были влюблены в другого человека?
Ее величество вздрогнула, а потом несмело кивнула.
– Вы осуждаете меня за это, ваша светлость?
Я торопливо воскликнула:
– О нет, ваше величество! Как я посмела бы вас осуждать?
– Я влюбилась в самого смелого человека Эльзарии, – а вот на сей раз улыбка на ее губах была светлой.
– Тогда шла война, а он участвовал в самых важных и кровопролитных битвах. Он так отчаянно бросался в бой, что я сходила с ума от беспокойства. Он был одним из самых молодых, но при этом самых мудрых наших военачальников, – тут она остановилась на секунду, но продолжила: – Впрочем, раз уж я решилась на откровенность, то могу назвать и его имя – герцог Дюплесси.
При этих словах я посмотрела на нее с пониманием.
Леонард Дюплесси был национальным героем Эльзарии – его имя с уважением произносил каждый солдат, вернувшийся с Пятилетней войны. Он был храбр как лев и при этом скромен. У него было столько заслуг перед страной, что он мог претендовать на пост военного министра, но вместо этого после подписания мирного договора удалился в дальний гарнизон и почти не бывал при дворе."
"– Мой отец знал о наших чувствах, и мы надеялись, что он разрешит нам пожениться.
